Братья наши меньшие

Будущее с атмосферой 90-х годов. Всё плохо и все плохие, а главный герой, так вообще ... Начало легкое и динамичное. В стиле – «не брать до головы и отдыхать». Проскальзывает хороший юмор. Но постепенно накатывается бесцельность и бессмысленность существования.

Автор отобразил вариант морального падения человека. В книге, у главного героя, Кирилла Полева, падение уже происходит. Кирилл это видит и пытается повернуть свою деградацию вспять. Но зачем, если все кругом моральные уроды, ради кого и ради чего? Мотив измениться, только внутреннее желание, на уровне ума. А на деле, полное равнодушие к себе и накопившееся зло на других. В конце автор обозначил скуку как одну из основ существования:

«сделал вывод, что человек состоит из трех компонентов: души, памяти и скуки. Возможно, душа и есть вместилище скуки, но мне слишком скучно проводить изыскания на эту дурацкую тему…»

Поедание «братьев наших меньших» обозначено как один из признаков крайнего нездоровья общества. От себя скажу, что не редко бывает, когда разочаровавшийся в людях человек обращает внимание и свою любовь на животных. Как вариант позитивного развития общества, автор с юмором предлагает – роботов, … в сотрудничестве с животными.

Автор со своим главным героем прекрасно чувствуют этику, что такое хорошо и что такое плохо. Тем не менее, главный герой постоянно поступает плохо. Но хуже всего от этого, больше не окружению, а самому герою, морально хуже. Своеобразный этический мазохизм, когда тебе тошно, поступаешь так, чтобы было еще хуже. Присутствует придурковатость повествования, но в разумных пределах. Постепенно начинает напрягать болезненная самомнительность героев.

Иногда встречаются момент, и не цинизм, и не юмор. Больше похоже на издевательство или на психомазохизм:

«А я тут пирожки пекла с котятами молочными, внучат в гости звать собиралась…»

«Мы с ним вместе учились в университете, вместе ходили на Голубиное Поле, чтобы поохотиться на голубей, а потом продавали их в нелегальных мясницких. Я не любил охотиться за голубями, мне было жаль их, и Игорю тоже было жаль, но он воспитывал силу воли, специально совершал мерзкие поступки, чтобы вылечиться от своего психосоматического заболевания. Он много сделал гадкого, этот Игорь, но он — хороший человек.»

«Лестница привела нас в большое помещение, мясницкую, где на железных прутьях и крючьях над столами висели тушки кошек, собак, голубей… обезьян.»

«Вчера я для разнообразия сделал доброе дело. Я перевел старушку через улицу, завел ее в мясницкую и за стаканчиком «Тжемесона» поговорил за жизнь. Старушка призналась, что не может и не хочет жить. «Разве это жисть?» — скрипела она. Я выслушивал ее, кивал, а потом вколол ей ударную дозу яда.»

В конце книги, автор приводит читателя в беспросветную дыру, которая вдобавок закольцована. Это даже не тупик, хуже, так как теплиться надежда нахождения выхода, которого нет. Побег в канализации, закольцованность, отсутствие чистой воды, все это похоже на попытку автора символически отобразить безвыходность и убожество нашей жизни.

«— Мы никогда отсюда не выберемся! Мы ходим по кругу, и с каждым кругом становится хуже и хуже! — Не говори так… — Это правда. — Нет, это не правда! Я знаю, чувствую: стоит нам пройти еще немножко, и мы найдем выход! Так что пошли! И мы пошли. Шагали медленно, потому что ботинки липли к вонючей жиже, а потом все быстрее и быстрее. Мы боялись остановиться, потому что когда останавливаешься — в голову лезут ненужные мысли, потому что если остановишься — сразу перехочется жить.»

Все прошлые ценности иллюзия, а новых нет, атмосфера пессимизма усиливается к концу книги. Попытка «сделать ставку» на робота и курицу, особого успеха не имеет. Наделение людей сверхспособностями оканчивается фарсом и как всё в книге – ничем. Так как неизвестно, что с этим делать. Ошибка в том, что главный герой, опираясь на какие-то внутренние ценности тут же их растаптывает, в итоге приходит к полной бессмысленности жизни. Сложилось впечатление, что автор выражает через Кирилла свое отношение к жизни, так как иного в книге не прослеживается.

Итог всей книги:

«Я всего лишь хотел исправиться, попереть против своей сущности, я всего лишь хотел снова научиться верить в любовь, хотя единственная моя любовь ушла. Но мне говорили: любви нет. Есть развратные женщины с рыхлыми телами и молоденькие нимфоманки, есть дерьмо, огромная куча дерьма и ничего более. Нет нормальных людей: есть шизофреники и параноики, убийцы и насильники, шовинисты и феминистки. Нет домашних животных, нет братьев наших меньших — есть еда. Мне говорили и доказывали, что мир — заноза в заднице, поэтому не надо заботиться о нем. Я читал сотни умных книг, и везде говорилось или подразумевалось: мир — дерьмо. И никто не мог объяснить толком, как исправить его. Игорек, философ ты чертов, знаешь, что такое мир? Мир — это сто килограммов повидла — хорошие люди и килограмм дерьма — плохие. Знаешь, что получится, если смешать килограмм дерьма и сто килограммов повидла? Правильно, Игорек, ты, как всегда, в курсе дела: сто один килограмм дерьма. … Главное, ты научил меня, что, кроме меня, на этом свете никого больше нет. И надо ненавидеть остальных, которые возомнили, что все иначе.»

В этой цитате весь закольцованный тупик автора, а выход из тупика надо искать там же, а не вне его. Повидло отдельно , мухи отдельно и не надо смешивать как пытается автор.

Чего скрывать — самыми любимыми и самыми почитаемыми отечественными фантастами для меня вот уже с четыре десятка лет являются никем не превзойдённые Аркадий и Борис Стругацкие. И конечно же, иной раз возникает соблазн примерить нового читаемого автора-фантаста к их масштабам — не то, что в надежде обрести нечто равновеликое, но просто хотя бы соразмерное и сопоставимое. Конечно, чаще всего попытки такого наложения кажутся карикатурными; иногда соотношения напоминают идущих рядом друг с другом взрослого и ребёнка. И совсем редко бывает, что несовпадение размеров и масштабов перестаёт играть какую-то значимую роль и иметь какое-либо заметное значение.

Осмелюсь предположить (и прямо сразу буквально увидел, как ценители «Своей игры» оживились, узнав коронную фразу колоритного знатока Андрея Жданова, увы, ныне покойного), что вот это, новое для меня имя отечественного писателя-фантаста как раз принадлежит к последователям (хотя тут я, возможно, погорячился и сам Владимир Данихнов себя последователем не считает) и продолжателям стругацких славных традиций. Попробую пояснить, откуда взялось это, возможно спорное, предположение.

На самом деле всё очень просто. Вначале невнятное, а затем всё более рельефное и овеществлённое ощущение стругацкости появилось довольно скоро после начала чтения. Сначала никаких осмысленных ассоциаций не было. Но затем всё явственнее проступали в обликах города от Владимира Данихнова черты Города из романа А. и Б. Стругацких «Град обреченный» — сначала этот образ возник неявно, но затем всё отчётливее выплывал из тумана повествования. И эта аллюзия возникла не только из-за каких-то внешних совпадений (их почти нет), но скорее из-за самой атмосферы того и другого города и того и другого миров. И пусть у АБС Город официально был в пространстве Эксперимента, мир Данихнова, по сути, тоже переживает громадный и глобальный эксперимент. Эксперимент по выживанию. С производством и осуществлением для этого выживания широкомасштабных изменений в природе всего живого, собственно говоря, в природе самой Земли. Потому что такие глобальные вмешательства в суть естественной биосферы, в природу животного мира, в их генетику и биологию, никак иначе, кроме как всепланетными не назовёшь. Ибо чревато!

Мрачноватая и поддавливающая психику обитателей обстановка в мире Владимира Данихнова тоже сродни общей атмосфере Города от Стругацких, отчего явственность этой аллюзии становится всё более отчётливой и уже имеющей не просто внешние геометрические формы, но насыщенной запахами всех вкусовых колеров и цветами всех обертонов.

Явная социальность и даже некоторая политичность этого фантастического предапокалиптического (?) романа тоже подводит нас к вольному и невольному остругачиванию если не замыслов Данихнова, то своих собственных читательских впечатлений от прочитанного.

Однако этот роман ещё и неплохой образец если не боевой фантастики (на фантастический боевик книга всё-таки не похожа), то остросюжетной и не без приключенческой составляющей. Чего-чего, а экшена тут тоже вполне хватает для привлечения внимания любителей именно всякой авантюры, напряга, жёсткости и даже трэша. И пусть до полного натурализма и описания сцен жестокости автор не скатился, однако на читателей с живым воображением определённое волнительного свойства воздействие роман непременно окажет — как говорил товарищ Шурик, «Птичку жалко» (тем более разумную).

К чему я тут про птичку вспомнил? А просто и язык у автора вполне современный, не отягощённый искусственными умностями и словоблудливостями, однако умность автора и его героев вытекают не из красивых словечек от начитанности и от желания пощеголять своим умом, а из контекста событий романа и внутрикнижных диалогов. И к тому же не без юмора.

И важно, что всё объяснение происходящего и будущая судьба мира остаются до конца не объяснёнными — скучно решать задачки, если в конце учебника имеются ответы, в которые всегда хочется подсмотреть.

Как резюме: автора непременно включаю в список на будущее (не очень отдалённое) чтение, тем более, что пока в моём анамнезе только один прочитанный роман Владимира Данихнова. Надо ж исправлять ситуацию.

Ни обложка книги, ни серия, в которой она издана, не передают абсолютно той атмосферы, которая присутствует в этом произведении. Признаюсь, я знаком с серией "Фантастический боевик" и ожидал пострелялок и инфернальных сущностей. Всё это в книге есть, но другое ей надо издание, другое.

Главный герой романа Кирилл Полев. Он живет во вполне себе обычном российском городе (где-то там, но Москва относительно недалеко), работает начальником отдела по контролю порнографии в сети и изредка питается голубями...нет, нет, это не замашки богатея, а суровая жизненная необходимость, в этом мире огромные проблемы с мясом. Что-то не так? Да нет, всё как обычно, милиционеры всё-так же душевно бьют людей, люди пьют и матерятся, роботы считаются низшими существами, сосед пристает с идиотским просьбами, знакомая оказалась той еще шлюхой, а Ледяная Башня так и стоит посреди центра города...стоп, стоп! Какие роботы? Какая еще Ледяная Башня?! А! Чувствуете это? Нереальность происходящего и фантастичность окружающего мира автором подкладываются постепенно, не торопясь, отдельными мазками. Дело в том, что для героев этот мир естественен, они в нём живут и не сразу замечают необратимые изменения. Таким же реальным этот мир воспринимался и мною при чтении, тут автор, конечно, молодец.

Сам роман разбит на 5 частей (сплетений, как называет их автор) и несколько интерлюдий. Сюжет линейный и события развиваются достаточно стремительно. Настолько стремительно, что мне иногда хотелось вернуться страниц на 70 назад и перечитать пару фрагментов (но, увы, электронная версия книги к таким быстрым скачкам в пространстве-времени не приучена). Написано всё очень сочным и ярким языком, читается великолепно, оставляет приятное послевкусие и всячески рекомендуется к ознакомлению. Единственное, что меня слегка разочаровало так это концовка. Показалась слегка скомканной и не совсем ясной, но тут, считаю, виноваты, три часа ночи и сплетение сна с реальностью романа.

Обязательно ознакомьтесь, роман этого точно достоин. Встречал упоминание, что данная вещь похожа по атмосфере на "Град обреченный" Стругацких. Сравнивать не возьмусь, не читал, но атмосфера города потрясающая, гнетущая серость, перемешанная с безысходностью и краткими вкраплениями светлой и чистой любви.