Шагреневая кожа

Молчание ничего не предвосхищает - позвольте же мне промолчать.

Да, наконец, существует ли что-нибудь менее приятное, чем дом наслаждений? Страшное дело!

Ты говоришь так скучно, точно предлагаешь пространную поправку к закону!

...при мысли о бледной жизни нашей цивилизации, однообразной, как рельсы железной дороги, у меня сердце переворачивается от омерзения.

...к чему наша слава, наша ненависть, наша любовь? Если суждено нам стать в будущем неосязаемой точкой, должны ли мы принять на себя бремя бытия? С корнем вырванные из настоящего, мы мертвы до тех пор, пока не подойдет лакей и не скажет: "Ее сиятельство просили передать, что ждут вас".

Слава- товар не выгодный. Стоит дорого, сохраняется плохо. Не эгоизм ли она великих людей, так же как счастье- эгоизм глупцов?

«Воскрешая в себе баснословных героев, которые, согласно легендам, продали душу дьяволу, дабы стать могущественными в злодеяниях, расточитель платит своей смертью за все радости жизни, но зато как изобильны, как плодоносны эти радости! Вместо того чтобы вяло струиться вдоль однообразных берегов Прилавка или Конторы, жизнь его кипит и бежит, как поток. Наконец, для тела разгул — это, вероятно, то же самое, что мистические радости для души.»

В разрушении муравейников, именуемых Вавилоном, Тиром, Карфагеном или Венецией, раздавленных ногою прохожего великана, не следует ли видеть предостережение, сделанное человечеству некоей насмешливой силой?

Смерть слабым! — вот завет высшего сословия

он вдруг пламенно, как это бывает с умирающими, поверил в бога, в деву Марию и воззвал к небесам

Часто можно встретить людей, по внешности колоссов, в бронзовом теле которых бьется сердце доброе и нежное; она же под хрупкой и изящной оболочкой таила бронзовое сердце.

До сих пор на мои суждения влияла надежда или отчаяние: я видел в ней то женщину, страстно любящую, то самую бесчувственную представительницу своего пола; но эти смены радости и печали становились невыносимыми: я жаждал исхода ужасной этой борьбы, мне хотелось убить свою любовь. Мрачный свет горел порою у меня в душе, и тогда я видел между нами пропасть.

Быть не в силах разорвать себе грудь, вырвать оттуда любовь и бросить к ее ногам!

Э, человек, способный на угрызения совести, и есть настоящий преступник, ибо у него есть некоторые представления о добродетели, тогда как Петр Великий или герцог Альба - это системы, а корсар Монбар - это организация.

Едва лишь Рафаэль, окончательно погрузившись в тихую мечтательность, забыл про газету, Полина выхватила ее, скомкала, сделала из неё шар, бросила его в сад, и котенок побежал за политикой, которая, как всегда, вертелась вокруг самой себя.

Сто тысяч ливров дохода — премилый комментарий к катехизису, они чудесно помогают нам претворять правила морали в жизнь! 

Как у странника в пустыне, у него осталось немного воды, чтобы утолить жажду, и жизнь его измерялась числом глотков.

быть может ничего так не связывает нас, как наши пороки.

И они осушили чаши - чаши науки, углекислого газа, благовоний, поэзии и неверия.

Когда любовь слишком долго остаётся платонической, она становится разорительна.