Тонкие письма

Тэффи писала, что в отличие от людей, в которых Бог вдохнул живую горящую душу, человекообразные жадно любят все творческое, но сами творить не умеют, они трудятся и приспосабливаются там, где человек принимает и выбирает, они ненавидят смех "как печать Бога на лице души человеческой". Не умея того что дано человеку, человекообразные научились прекрасно имитировать и смех, и творчество, и любовь. Они преуспели и размножились, они готовы покончить навсегда с человеком и уже помышляют о хвостах и лапах

Мудрый философ-скептик Лев Шестов в книге "Власть ключей",рассуждал о жажде истины, которая мучает людей, отпавших от Бога. В своих поисках они почти никогда не добиваются результатов. Можно,правда, позаимствовать уже "готовую" истину в каком-нибудь из великих учений. Но сами создатели этих учений едва ли когда-нибудь были удовлетворены найденными ответами. Во всяком случае, так считает Шестов. Он уверен, что какова бы ни была сила гения, он может осветить путь лишь другим, себе же самому - никогда. И потому великие учителя человечества, такие как Достоевский, Толстой или Ницше, только играют роль нашедших истину - играют сознательно или бессознательно.
Впрочем большинство людей вообще не имеет обыкновения задумываться о таких вещах,как истина. "Их совесть спокойна, они ничем не терзаются и не мечтают о несбыточном". По отношению к этим людям, замечает Шестов, Дарвин, несомненно, прав: они произошли от обезьяны, которая всегда знает, как удовлетворить свои потребности. Но и в Библии написана правда: есть люди, произошедшие от созданного Богом Адама, они наследуют первородный грех, мучаются им и тоскуют по утраченному раю.

По вечерам выползала из трюма какая-то графская горничная, куталась в драгоценную манильскую шаль, становилась у борта, подпиралась кулачком, пригорюнивалась и тихо пела:
Гори, гори, моя звезда,
Звезда любви, звезда рассветная…
Как-то на какой-то недолгой стоянке оказалась борт о борт около нас угольная баржа, черная — вся дым и сажа. Звали ее «Виолетта».
Закопченный, как ламповый фитиль, матросик с этой «Виолетты» долго всматривался в графскую горничную. Отходил от борта, снова подходил. Глаз не мог оторвать.
— Кажется, наша Травиата одержала победу, — шутили пассажиры.
Но горничная была горда и на закопченного матросика не глядела.
Гори, гори, моя звезда-а…
Но когда «Виолетта» отчалила, матросик вдруг, перегнувшись, крикнул:
— Анюта! Вы?
Горничная оторопела, вскинула глаза. Губы у нее побелели.
— Господи! Да никак… ваше сиятельство!.. Наш барин… Ей-богу!., что же это…
И, обернувшись, растерянно говорила нам:
— Кто же их знал, где они. Я долго добро стерегла, да вон все равно все растащили.
Она мяла в руках драгоценную шаль.
— Все как есть растащили. До капочки.