Змеиный Зал

Когда кто-то немного не прав — скажем, когда официант добавляет вам в кофе обезжиренного молока вместо молока пониженной жирности, — то зачастую не составляет никакого труда объяснить ему, насколько и в чем он не прав. Но если кто-то на редкость не прав — скажем, когда официант кусает вас за нос, вместо того чтобы выполнить ваш заказ, — вы так удивляетесь, что лишаетесь способности вообще что-нибудь сказать. У вас слегка отвисает челюсть, глаза сами собой начинают моргать, а язык прилипает к кебу. Именно это и произошло с бодлеровскими детьми.

Когда вы были очень маленькими, вам, наверное, кто-нибудь читал пресную истрию - здесь слово "пресная" означает "та, которая не заслуживает, чтобы ее кому-нибудь читали" - про Мальчика, Который Кричал "Волки!". Как вы, возможно, помните, один очень тупоумный мальчик кричал "волки!", когда никаких волков не было, и легковерные селяне бежали ему на выручку лишь затем, чтобы обнаружить, что это просто шутка. Потом он закричал "волки!", когда было не до шуток, но селяне не прибежали к нему, мальчик был съеден, и история, слава богу, закончилась.
Мораль этой истории должна, конечно же, сводиться к следующему: "Никогда не живи там, где волки бегают на свободе", но тот, кто читал вам эту историю, скорее всего сказал, что ее мораль - "никогда не лги". Это нелепая мораль, ведь мы с вами знаем, что лгать порой не только простительно, но и необходимо.

Когда вы были очень маленькими, вам, наверное, кто-нибудь читал пресную истрию - здесь слово "пресная" означает "та, которая не заслуживает, чтобы ее кому-нибудь читали" - про Мальчика, Который Кричал "Волки!". Как вы, возможно, помните, один очень тупоумный мальчик кричал "волки!", когда никаких волков не было, и легковерные селяне бежали ему на выручку лишь затем, чтобы обнаружить, что это просто шутка. Потом он закричал "волки!", когда было не до шуток, но селяне не прибежали к нему, мальчик был съеден, и история, слава богу, закончилась.
Мораль этой истории должна, конечно же, сводиться к следующему: "Никогда не живи там, где волки бегают на свободе", но тот, кто читал вам эту историю, скорее всего сказал, что ее мораль - "никогда не лги". Это нелепая мораль, ведь мы с вами знаем, что лгать порой не только простительно, но и необходимо.
<...>
Есть еще одна история, имеющая отношение к волкам, которую вам, вероятно, читали и которая столь же нелепа. Я говорю про Красную Шапочку, крайне неприятную маленькую девочку, которая, как и Мальчик, Который Кричал "Волки!", упрямо вторгалась на территорию опасных животных. Вы, конечно, помните, что волк, после того как Красная Шапочка очень грубо с ним обошлась, съел ее бабушку и для маскировки надел на себя ее одежду. Это самый смехотворный эпизод всей истории, ведь каждому ясно, что даже такая недалекая девочка, как Красная Шапочка, сразу отличила бы свою бабушку от волка, одетого в ночную рубашку и пушистые тапочки. Если вы кого-то знаете так же хорошо, как собственную бабушку или маленькую сестренку, то сразу распознаете, когда они настоящие, а когда поддельные.

Одно из самых неприятных занятий в жизни — это предаваться сожалениям о совершенных поступках. С вами что-то случается, вы поступаете неправильно, а потом долгие годы жалеете, что не поступили иначе.

Ожидание — одна из тягот жизни. Довольно тягостно ждать шоколадного торта, когда на вашей тарелке еще лежит недоеденный ростбиф; очень тягостно ждать Хэллоуина, когда еще не наступил даже тоскливый сентябрь.

Очень досадно, когда вам доказывают, что вы не правы, особенно если вы на самом деле правы, а человек, который на самом деле не прав, и есть то лицо, которое доказывает, что вы не правы, а сам он, что неправда, прав. Правильно?
*
Если нашей безопасности что-то угрожает, мы часто находим в себе мужество, о котором даже не подозревали.

Существуют два основных вида паники. Первый: неподвижно стоять, не говоря ни слова, и второй: метаться по комнате, болтая все, что придет в голову. Мистер По впал в метательно-болтливую панику. Клаус и Солнышко никогда не видели, чтобы банкир так быстро двигался и говорил таким высоким голосом.
— Силы Небесные! — восклицал он. — Боже Милостивый! Боже мой! Благословен Аллах! Зевс и Гера! Мария и Иосиф! Натаниэль Готорн! Не трогайте ее! Схватите ее! Придвиньтесь ближе! Беги! Не двигайся! Убейте змею! Оставь ее в покое! Принесите ей еды! Не дайте ей ее укусить! Приманите змею! Сюда, змейка! Сюда, змейка, змейка!
Невероятно Смертоносная Гадюка терпеливо слушала речь мистера По, не сводя глаз с Солнышка, и, когда тот прервался, чтобы откашляться в платок, наклонилась и укусила ее за подбородок, в то же место, что и при их первой дружеской встрече. Клаус с трудом сдержал улыбку, но доктор Лукафонт ахнул, Стефаио выпучил глаза, а у мистера По с новой силой возобновился приступ метательно-болтливой паники.
— Она ее укусила! — кричал он. — Она ее кусила! Она ее укусала! Успокойся! Вызовите «скорую помощь»! Вызовите полицию! Вызовите ученого! Вызовите мою жену! Это ужасно! Это жутко! Это кошмарно! Это фантасмагория! Это…
— Это ерунда, из-за которой не стоит беспокоиться, — ровным голосом прервал его Стефано.