Вечер в Византии. Ночной портье

Сам того не замечая, ты оказался в прошлом на пути многих людей.

— Я бросил ее не из-за другой женщины, — сказал он, — а из-за нее самой.

— Женщине трудно в это поверить, — сказала Констанс.

Не так уж плохо, если время от времени что-то заставляет сорокавосьмилетнего человека переживать те же чувства, какие он испытывал мальчишкой.

Ни одно живое существо так не обидчиво, как критик.

– После стольких лет. – Мэрфи грустно покачал головой. – Кто бы мог подумать? Ну, что ж, если не было другого выхода… Говорят, в Париже у тебя новая женщина?

– Не такая уж она новая.

– Счастлив?

– Не настолько ты молод, Мэрфи, чтобы задавать такие вопросы.

Бывают дни, когда у меня такое ощущение, словно я весь в дерьме. Я чищу зубы, полощу рот, моюсь, но ничто не помогает.

Деньги приходят и уходят.

Черт возьми, подумал я, а ведь сегодня мой лучший день за последние годы!

Пылкие благородные порывы надо приберечь для иных случаев.

Ей было свойственно аристократическое пренебрежение к тому, что стояло за житейскими делами. Она была из тех женщин, которых никак не представишь себе ни на кухне, ни в конторе.

Товарищество, подобно бракам, тоже заключается на небесах.

Чаще всего книга - это маска, а не портрет автора.

Я вырос в религиозной богобоязненной семье и временами по привычке перечитывал Библию. Моя вера в Бога была уже не такой, как когда-то в детстве, но мне еще доставляло удовольствие заглядывать в Священное Писание. Тут же на столе примостился роман «Мерзкая плоть» Ивлина Во и «Каприз Олмейера» Джозефа Конрада. За два года ночной работы я значительно расширил свое знакомство с английской и американской литературой.

Нет для меня другого языка, кроме родного.

- С самого начала я предупреждал вас, что хорошего во мне мало.
Я нежно погладил его по голове.

• Это всего лишь деньги, дорогой друг, - сказал я. - А мы все же стоим большего.

Если уж хочешь вернее рассчитать свое будущее, нельзя отбрасывать прошлое.

«Они с самого начала были неискренни друг с другом, словно боялись хотя бы раз поговорить откровенно, и этим окончательно разрушили свой брак.»

Впрочем, когда тебе двадцать лет, то пять дней - срок, очевидно достаточный, чтобы решить, как испортить себе жизнь.

Человеку присуще тщеславие.  Даже по самому идиотскому поводу.

Молодые любят изливать душу, они потрясающе откровенны, но в конечном счёте узнаешь о них не более, чем твой отец в свое время знал о тебе самом.