Ужасы

Ганс Гейнц Эверс. Сибилла Мадруццо

В этом рассказе нет никакой мистики - только несчастливое стечение обстоятельств, приведших к трагедии, в результате которой одна половинка очень недолго счастливой пары оказалась мертва, а другая всю оставшуюся долгую жизнь прожила с искалеченными душой и телом.

Основной рассказчик этой истории - жандарм, бывший кайзеровский стрелок. Его давний приятель, хозяин гостиницы, где они собрались, лишь поддакивает ему в нужных местах, ибо сам был участником описываемых событий. Поводом для экскурса в прошлое этих людей стал интерес третьего собеседника, который мимоходом поинтересовался одной старухой-попрошайкой, очень старой и скрюченной. Его заверяют, что Сибилла Мадруццо - так зовут попрошайку - вовсе не так стара. На самом деле она моложе и жандарма, и владельца гостиницы. И когда они, три друга, были в неё влюблены. Третьим был их сослуживец по военной службе.

Сначала мы узнаём, как три бравых кайзеровских стрелка влюбились в одну девушку - красивую и стройную. Как они пытались сохранить свою дружбу, каждый втайне надеясь, что именно он в результате окажется тем счастливчиком, который станет мужем Сибиллы. Дело дошло до того, что они даже тянули жребий, в какой очередности беседовать с ней на едине, чтобы признаться в своих чувствах. Увы! - или ура! тут уж как посмотреть - дальше первого разговора тет-а-тет дело не пошло. Сибилла приняла предложение Уффоло, остальным двоим осталось только смириться со своей неудачей.

Всё бы было хорошо, если бы не тот факт, что счастливый теперь уже жених не имел склонности напиваться. О чём знала и чего не одобряла его избранница. И по странному выверту судьбы именно её желание удержать его от выпивки сыграло с этой парой жестокую шутку. Ну и ещё слишком легкомысленное отношение Уффоло к змеям.

Рассказ можно отнести скорее к триллерам. Весь ужас достаётся участникам описываемых событий.

Из минусов этого произведения - очень невнятное начало. На Фантлабе нашла информацию: "Рассказ этот кому-то может показаться непонятным потому, что это отрывок из романа «Охотники на дьявола» (Der Zauberlehrling oder die Teufelsjäger, 1909)".

Так как я боюсь пауков наверное редко кто боится...Прихожу в ужас просто от маленького паучонка которого разглядеть то не возможно, но представляю его лапки и даже ощущаю их шевеление на своей коже и практически падаю в обморок. И тут мне попадается этот рассказ. Зачем я только прочла его? Что за болезненный интерес возник? И теперь сижу как дура, рассматриваю стены дома, нет ли там злодея мохнатого? Нет, не надо читать про это тем у кого жуткая арахнофобия. Собственно рассказ то о паучихе из дома напротив, которая сидит и крутит веретено - прядет пряжу, дрянь такая и мужики попадаются на ее (нити?) или еще фиг знает на что.И вешаются.Правда последний повешенный, думаю, все же избавил мир от этой паучихи...но совсем уж своеобразным способом...бррр.

Гипнотизирующая мистическая история.
В маленьком объеме отлично разместился рассказ о загадочной комнате в гостинице «Стивенс», где все жильцы покончили с собой.
С первых строчек уже завораживает и не отпускает, липкая путина страха и тайны затягивает в свои объятья. Вместе со студентом Ришаром Бракемонтом оказываешься в четырех стенах зловещей комнаты, не понимаешь, чего и когда ожидать, где находиться опасность, и как ее избежать.
Безумно переживала за главного героя. Читая книгу, одновременно хотелось говорить с ним, не оставлять одного.
Хороший готический ужастик. Не знаю, стоит ли браться за него ночью, мне не хотелось кошмаров, потому мое знакомство происходило днем. Впечатления остались отличные. На пуков смотрю с еще большей опаской и, пока свежи воспоминания о рассказе, хочется находиться от них подальше, мерещится всякое.

Та самая комната
Гостиницы "Стивенс",
В которой на проводе
Трое простились,

И стилос-ботинки
Царапали пол,
И шторы с фатина -
Лишь смерти подол.

Из рта мертвецов
Свисал синий язык,
И налитый свинцом
Стон похож был сип.

Как снимали покойника,
Из его уст
Восьмилапый Раскольников
Начал свой спуск.

Он пустился в бега
И в неге всё ж стремглав
Потерялся из виду,
Уйдя под эгидой.

Не узнав до конца,
Не проверивши ящики,
Начал бряцать я,
Чтоб взяли пропащего

Зорщиком будней,
Хулящим весь фатум
(Не обоюдно -
Спойлер постфактум).

Веду сей дневник -
Девиант в дистимии.
Мне уже не поможешь
(Уж слишком негожий).

Она с мира теней,
Её окна напротив -
Прозрачный экран,-
Амперсанд,- апогей.

Я лишь зритель -
Она прядет нити,
Вточь паркам иль мойрам -
Её сердце спокойно.

Она - серая кожа,
Смоль волос да оскал,
Взгляд бродит, он - дрожжи,
В нём гаснет тоска.

Она всегда в чёрном -
Платья, перчатки
И образы шаткие,
Что все ж будут сорваны.

"Все началось с того, что она посмотрела в мое, а я взглянул в ее окно. Она наблюдала за мной, а я присматривался к ней. Ну и, видимо, произвел приятное впечатление, потому что как-то раз, когда я опять глядел на Кларимонду, она улыбнулась. Я улыбнулся. День за днем мы улыбались друг другу "

Игрой заполнили дни,
И я ей киваю -
Кивает мне вмиг,
Даю знак - повторяет.

Она в треснутом зеркале
Моё отражение.
Взор её сверкнул,
Как дуло ружейное.

Компульсия бьёт,
Хоть хотелось уйти,
Рубанул апперкот,
К окну возвратив.

Чума на наши дома!
Я снёс бы все стены,
Все кости сломав,
Но стою всё ж смиренно.

Вижу - трое висят,
Все на том же крюке,
Язык синий, носки об паркет.
Среди них зрю себя.

Она стоит, улыбается,
Тянет мне руку,
Я ломаю ей пальцы
Молчанием грубым.

Можем только стоять
Навстречу друг другу.
Она выплеснет яд,
Как последнее блюдо.

Она подходит к занавеске.
Я подхожу к занавеске.
Она снимает шнур.
Я снимаю шнур.

Она делает петлю
И закрепляет шнур.
Креплю.

Кларимонда садится и улыбается мне.

Четвёртое тело найдено в петле на окне
С перекушенным пауком.

"Я в тесной келье — в этом мире.
И келья тесная низка.
...
Мои глаза — под паутиной.
Она сера, мягка, липка."

Маленькие черные лапки - тонкие белые руки под темным непроницаемым бархатом, мягкая липкая паутина - тончайшая почти невидимая пряжа с ужасными лицами, незатейливая игра - засасывающая трясина в полночь без толики света от затянутой тучами луны. "Всё это я, однако, скорее чувствую, чем знаю наверняка"
Сопротивляйся пока есть силы, но не для того чтобы одержать победу, а для того, чтобы быть побеждённым, борись с желанием броситься в пропасть, но не для того, чтобы выжить, для того, чтобы как можно полнее ощутить полёт, сражайся, "растягивай секунды пыток", чтобы бесконечно удлинить наслаждение любви.
Тебе же говорили, не ступай на этот путь, не входи в эту комнату. Где-то на уровне подсознания ты понимаешь, что все делаешь не так, что ощущение обволакивающей зыбкости песка на теле, вызывающее мурашки, не может предвещать ничего хорошего. Тебе только кажется, что ты свободен, тебе только кажется, что исход зависит от тебя, тебе только кажется - сладострастный паук уже запустил мягкие нежные лапки в твоё сердце.
"Я не стану больше смотреть в ту сторону. Опять страх! Я знаю, что посмотрю", я знаю, что пойду по этому песку, я знаю, что паутина сделает все за меня, я её часть, я хочу подчиниться.
Не входи, не совершай ошибку.

C. 3. 3. - номер камеры Оскара Уайльда в тюрьме и псевдоним, под которым он писал «Балладу Редингской тюрьмы» после освобождения. В рассказе обыгрывается судебный процесс над знаменитым писателем и разительные перемены, произошедшие за время заключения. Но не столь уж важен здесь именно Уайльд, главным героем рассказа мог бы быть любой человек "немного не в себе", ведь сны снятся всем. Просто беседа с немного философским уклоном в духе "а что если жизнь - это сон".
Не скажу, чтобы рассказ особо впечатлил, но мне понравилась готическая атмосфера и лёгкий холодок, а также вплетение в текст реальных биографических фактов. Содержательно же, увы, ничего особенного, мыслей почти нет, да и те как-то вторичны.