Бремя секретов

В принципе мне нравится, когда об одном и том же в книге рассказывают разные герои. Это позволяет выстроить стереоскопическую картину происходящего, которая, по определению, доступна только читателю, но не рассказчикам. А картины здесь разные и очень драматичные: японские традиции, сложность родственных связей, взрыв атомной бомбы в Нагасаки, преследования корейцев. Каждый раз история преломляется через чью-то жизнь, и читатель убеждается, что нет какого-то единого понимания военной трагедии, есть всегда излом чьей-то судьбы, чья-то личная беда, чье-то индивидуальное горе. Не уверена, что автора с таким рифмующимся и застревающим в памяти именем я буду читать еще, но первый опыт был вполне удачным.

Все истории рассказаны очень по-японски: сдержанно, почти нейтрально, слегка метафорически (одна символика цветов и имен чего стоит!), отдавая дань традиции и общественному мнению. Во всем сквозит знаменитая японская толерантность, социальная покорность и стремление, даже рассказывая о человеческих драмах и катаклизмах, не «потерять лицо», скатившись к осуждениям, истерикам и проклятиям. Женские образы – очень достойные, на что невозможно не обратить внимание: невольно начинаешь проводить сравнения западных и восточных «женских» ситуаций.

И в то же время книга полна личностных противоречий и опять-таки традиционной японской двусмысленности: покорность родительской воле сопрягается с разнузданной любовной связью, жестокость к корейцам – с милосердным усыновлением детей, скрытность - со страстностью натуры, одинокая внутренняя обособленность - с ненасыщаемой жаждой быть любимым другим человеком. Скелетов в японских шкафах не меньше, чем в русских или европейских, и здесь они сыплются из каждой новеллы, хоть мешок подставляй. Количество бездетных мужчин и усыновленных детей просто зашкаливает, инсайты узнавания бесконечны, секретов и смертей в кругу семьи с «последними словами» – море: прямо индийское кино какое-то! Да, хранить свои и чужие секреты – бремя, но как на свете без него прожить?

Япония 40-50-ых годов. История, которая нам не то чтобы чужда, но мы мало что о ней знаем. Массовые истребления корейцев, страшное землетрясение 1923 года, военные действия страны в те годы, мысли, чувства и поступки рядовых японцев, старые смейные традициии. Ну и атомные бомбы, почти уничтожившие Хиросиму и Нагасаки. Вот об этом известно много. Особенно мне почему- то сразу вспоминается Садако Сасаки и её бумажные журавлики. Помню, как плакала, читая об этой девочке. Тогда я ещё не знала, что Украину ждёт собственная хиросима.

В книге речь идёт о двух семьях, переживших все эти бедствия, судьбы которых переплелись тесным и странным образом. Это очень запутанная, почти детективная история, с убийством, любовью, супружеской изменой и всяческими тайнами. И всё это на фоне исторических событий, которые делают её глубже и трагичнее. Композиция её прекрасна. Очень люблю романы, построенные таким образом. По сути здесь пять отдельных новел, объединенных общей темой. И рассказы в каждой из них ведутся от разных лиц. То есть от каждого героя мы узнаём его видение ситуации, ну и, конечно же одна и та же проблема раскрывается с разной стороны. Цубаки, Хамагури, Цубами, Васуренагуса, Хотару- Камелия, Двустворчатый моллюск, Ласточка, Незабудка, Светлячок. Названия глав. Каждая очень наглядно передаёт содержание. Акценты расставлены предельно точно. От этого книга кажется очень романтичной, и в то же время всё довольно серьёзно.

Изящный слог, изящный стиль. Много цветов, много любви. Семейный ценности, семейные реликвии. Очень красиво. Очень по-настоящему. Другая культура - но люди есть люди. Любят, ненавидят, растят детей, няньчат внуков, чтут память предков. Волнуются, переживают, философствуют.

Свободы не существует. Совсем. Люди не имеют права говорить то, что думают, и причиной тому не война. Опасность — в нашем сознании. Все стремятся только к власти. Мы боремся не за свободу.

Да это же практически о нас. Разве нет?

В миллениум мои подружки радовались такому книжному развлечению: красивые альбомы с картинками полуголых невероятно спортивных героев а-ля Конан Варвар Бориса Вальехо. Нужно было смотреть на две точки, рассеивать внимание и потом переводить взгляд на картину из которой появлялся второй слой рисунка. Мое же горе выражалось в том, что как бы я не билась, не видела я этого второго слоя...И никакие тренировки, никакое упорство не помогали. Почему я об этом вспомнила? Да потому как примерно такие же отношения у меня с японской литературой: даже если умом понимаю, что все прекрасно, но сердцу не близко, и до второго слоя не доберусь видимо никогда... Было у меня уже несколько попыток разной степени удачи, и признаться, эта книга чудо как хороша, и если бы некоторое мое непонимание и отстраненность от чуждой культуры, я бы сказала, что история - великолепна. Все как я люблю - шикарная история сквозь несколько поколений с межличностными отношениями, тайнами, ошибками прошлого и верой в светлое будущее следующих поколений, которые, конечно не совершит глупостей наших. Зря надеемся. Ведь и мы молчим об этих самых глупостях. Основная прелесть книги в том, что она побуждает думать не только о тех, чужих и далеких японских персонажах, а проводить аналогии, вспоминать своих предков, думать, а так и было у них все гладко и красиво, как они нам рассказывают? А перед глазами проходит несколько японских поколений двадцатого века - сложнейшего периода нашей общей истории. Через историю этих поколений можно узнать много нового о Японии в целом - о землетрясении 1923 года, о войне с Кореей, отношении к эмигрантам, отношении к переселенцам даже внутри страны, участии во Второй Мировой, о Нагасаки 1945 года (часть истории пройдет именно там), о традициях семейных, о роли и развитии католичества, об отношении к детям вне брака, о довольно въевшейся ханжеской морали внешний приличий и требований, да еще о многом разном. И люди, живущие своими трудностями, идеалами, мечтами, желаниями, к концу истории остается приятное чувство "соучастия", потому как по большей части их жизнь и проблемы, любови в целом понятны и цепляют своими тайнами, драмами и тем, как эти истории влияют на последующие поколения. Многое передумано в процессе чтения, многое дало толчок и новые силы в угасающие мои попытки покопаться в своей родословной, для своих детей. Хорошая получилась встреча с японской сагой, душевная и человечная.