Реаниматор

Рассказ начинается с того, как в вымышленный город Кингспорт приезжает наш герой (имени его мы так и не узнаем, но это и не важно). Вроде приехал сам, насильно его ни кто не тащил, но желания не было совсем. Причиной стал родовой обычай. Раз в сто лет в канун Рождества справлять первобытный ритуал. Нужно отметить, что предки его были колдунами.
Идем по ночному безлюдному городу с героем и как-то жутко становится. Он боится и страх его мне передается. Он часть клана и все наводит на него жуть, а про себя уж я молчу. Я впервые познакомилась с автором и не знаю его манеру и стиль написания, но если судить по этому маленькому рассказику, то талант у него есть. Как он описал спуск в подвал, что я прямо ощутила падающие капли и леденящую сырость.
Конечно рассказ можно считать законченным, с главным смыслом - сколько не убегай и не сопротивляйся ты - часть семьи, что ты душа, проданная дьяволу. Мне же немного не хватило текста, где более детально все разжёвано.

«Готический сюжет о мужестве и терпении»
Хрестоматийный и самый популярный, наверное, рассказ Фолкнера, входящий почти во все сборники «избранного» как классический образец малой прозы писателя. Может быть, потому, что именно этот рассказ стал первым, опубликованным в национальном журнале, а может быть, потому, что здесь главная, снова и снова повторяющаяся тема всего творчества Фолкнера – сопротивление изменениям.

Тёмный, гротескный и страшный рассказ. История мисс Эмили Грирсон, одинокой старой девы, живущей прошлым; гордой, замкнутой и упрямой. Но когда дочитаешь до конца и узнаешь жуткую тайну мисс Эмили, вдруг задумаешься, что же это за образ, за символ, и кто она - мисс Эмили? И неизбежно возникнет вопрос: что значит роза? Сам Фолкнер говорил так: «название рассказа аллегорично; перед нами - трагедия женщины, непоправимая трагедия, последствия которой изменить нельзя; но мне жалко эту женщину, и названием рассказа я как бы приветствую её, подобно тому как отдают честь рукой; женщинам в таких случаях преподносят розу». Но, может быть, мне хочется в это верить, роза - аллюзия к роману прадеда писателя Уильяма Кларка Фолкнера «Белая роза Мемфиса», как дань уважения и памяти. А «роза» - и есть мисс Эмили, та самая хрупкая, бесправная, беспомощная, но сильная духом женщина Юга, готовая любыми способами защищать то, во что верит.

Молодой человек по имени Рейхард покупает артефакт: чертика в бутылке, исполняющего желания (точнее, обеспечивающего хозяина деньгами). Если человек, обладающий адским жителем, умирает, его душа попадает в ад. Избавиться от колбы можно лишь одним способом: продать за меньшую сумму, чем купил сам.

По закону жанра, главному герою трудно избавиться от адского жителя. Рейхард проходит путь от кутилы до кающегося, но особенного психологического накала не наблюдается. Рассказ довольно увлекательный, но скорее поучительный. Ранее я читала похожий рассказ Р.Л. Стивенсона, Сатанинская бутылка , там и герой понятнее, симпатичнее, и сюжет драматичнее (хотя финал в обоих случаях позитивный для гг). "Адский житель" кажется более отстраненным, академичным.

А в целом любопытно, местами забавно. Читается легко.

Короткий и достаточно жуткий рассказ Говарда Филлипса Лавкрафта .

Рассказ - это по сути предсмертная записка человека, который был захвачен в плен немецким кораблем. Он сумел сбежать из плена и несколько дней дрейфовал в открытом океане, пока однажды не наткнулся на странный пласт земли. Всю почву покрывали скелеты рыб и ракообразных, запах гниения морских гадов сводил с ума.

Мужчина заметил вдалеке холм и двинулся к нему. Через несколько дней он достигает цели, и, взобравшись на холм, обнаруживает там каньон. Внизу расположен монолит, явно рукотворный с вырезанными на нем разными иероглифами и символами морской тематики. Первобытный страх и ужас овладевают мужчиной.

Но окончательно он теряет рассудок, когда видит как исполинская туша выбирается из воды, подходит к этому монолитному столбу, обхватывает его своими перепончатыми лапами и издает странные звуки. Герой бежит со всех ног куда глядят глаза. Через некоторое время его спасает американское судно, доставляет в лечебницу. Там мужчина оставляет предсмертную записку и выбрасывается в окно, не в силах справиться с тем потрясением, которое он пережил.

Моя оценка 5/5.

Это моё первое знакомство с творчеством Говарда Филлипса Лавкрафта, соответственно в плане авторского стиля и перемен в нём этот рассказ мне сравнить не с чем. Но по ходу чтения никак не удавалось избавиться от ассоциаций с творчеством Артура Конан Дойла и Эдгара По. Вероятно из-за того, что о первом тут напоминает интересная медицинская составляющая, а о втором - не слишком пугающие "ужасы" (непугающие исключительно от того, что в нынешнее время выглядят неправдоподобно, а не потому, что в своё время были плохо написаны).

Рассказ представляет из себя маленький увлекательный сериал, каждая серия которого начинается с краткого пересказа того, что было ранее. При чтении подряд эти краткие вступления не мешают, а выглядят вполне органичными промежуточными итогами.
Как жанр "ужасы" или как тема восставших мертвецов этот рассказ меня не слишком впечатлил (исключая, разве что, его финал). Но зато показалась очень интересной тема о том, как просто талантливый студент со временем превращается в одержимого учёного. Ну и плюс ко всему, рассказы начала XX века с медицинской тематикой очаровательны по определению (по крайне мере, в моём понимании)).

Что-то я расписалась в последнее время. Во всём виноват карантин и вынужденная самоизоляция, но есть плюс- больше времени отдаю любимому сайту и любимому чтению. Теперь к прочитанному.
Я не могу сказать, что рассказ мне понравился, потому что не могу выносить, когда обижают братьев наших меньших, а в нём представлена не самая радужная картина взаимоотношений людей и зверей.
Но меня порадовало возмездие. Этот рассказ назидателен: за плохие дела мы обязаны платить. Даже беззаконие и жестокость бывают наказуемы, хотя на первый взгляд кажется, что зло сильнее добра.
Кошечки, я вас обожаю! Простите нас, упырей!

В чем беда классиков, которые стоят у истоков жанра? Беда в том, что классики создавали свои произведения в совершенно другую эпоху. И когда современный читатель родом из 21-го века решает приобщиться к классике жанра и, затаив дыхание, открывает, например, "Франкенштейна" Мэри Шелли, желая увидеть там кучу всего того, что видел на экране, а получает лишь дозу размытых рассуждений доктора о том, насколько ужасно он поступил... Мягко скажем, возникает диссонанс между ожиданиями и полученным результатом.
Не скажу, что с Лавкрафтом получилось так же. "Дагон" сам по себе - короткий рассказ. Но, несмотря на это, в финале Лавкрафт оставляет выбор за читателем. То ли главный герой на солнышке перепекся, и от этого у него начались жесткие глюки, то ли он действительно увидел нечто, поднявшееся из морской пучины. Тут уж выбор за вами) Но именно то, что "Дагон" оказался малюсеньким рассказом и смутило. И зная предысторию о том, что Дагон приснился Лавкрафту, как и практически все остальные его чудища, то и начинаешь воспринимать сие как пересказ сна. А можно ведь было бы и побольше деталей туда написать. И почему-то не верится, что вид Дагона прямо-таки свел несчастного страдальца, который спасся из плена немцев, с ума. Так что больше склоняюсь к последствиям путешествия по океану.
Это было первое знакомство с Лавкрафтом. Да, первый блин оказался малость комом. Но будем пробовать еще)

Мой первый Лавкрафт. С почином меня!
Я совсем не собиралась с ним знакомиться, однако когда встал выбор Лавкрафт/Васильев, решение было однозначным, ибо второго я в свое время зачитала до дыр и пока не готова к нему возвращаться. Дабы подсластить пилюлю, было решено читать у Говарда что поменьше да помилее. Пошуровав на задворках памяти, я выцепила воспоминание об Ультарских кошках (с которыми познакомилась самым интересным образом) и схватилась за этот рассказ.

Котики, да. Они тут выступают движущей силой возмездия, в то время как инициатором служит кое-кто другой. Эти довольные, сытые, мурлыкающие няшки предстали в новом, пугающем свете, после чего снова свернулись у огня урчащими клубочками. Именно это ощущение обманчивости gives me the creeps. А вообще мне кажется, что Говард любил котиков не меньше меня, просто моя симпатия к ним одномерна.

Самое интересное – Лавкрафт не говорит прямо, что случилось и кто виноват. Сложив дважды два, все ясно, но после этого осознания unease не отпускает еще долго. Работа по «догадыванию» и «перемалыванию» здесь поручена читателю, и сам этот процесс заставляет историю оседать на скрипучих шестеренках вязкой смолой. Будь у меня привычка сидеть у костра и рассказывать страшные истории юным, неиспорченным бойскаутам, Ультарские кошки пришли бы мне на ум в первую очередь.
А еще, судя по всему, Лавкрафт удивительно хорош в своих коротких рассказах, и я с удовольствием уткнулась бы в его сборничек на аглицком следующим жарким и удушающе влажным летом.