Господа Головлевы. Сказки

Казалось бы, в первую очередь следовало благодарить маму Салтыкова-Щедрина, которая умудрилась воспроизвести на свет столь неординарную личность, единственную в своем роде. Михаил Евграфович не имеет аналогов даже среди зубров русской литературы, но, с другой стороны, а кто имеет? Подобная форма мышления нашла воплощение веком ранее в "Горе от ума", в части чеховских рассказов, но, используя те же самые инструменты, и Грибоедов, и Чехов в итоге пришли к гораздо более откровенной морализации. Не пришел к ней Достоевский, намного глубже исследовавший человеческие взаимоотношения, чья сила проникновения вполне сравнима с салтыковской, но в итоге сопоставлять темы русского духа в "Современной идиллии" с теми же "Братьями Карамазовыми" довольно смешно. Менталитет нации получил настолько разное выражение у Достоевского и Салтыкова-Щедрина, что оно и понятно - почему они непригодны для сравнения. А ведь по силе объективного изображения Михаил Евграфович на голову выше в этом самом вопросе даже самого Достоевского. И пусть Федор Михайлович долго и интересно пытался определить русский дух, путем сложных методов и терзаний - в итоге он у него не получился оптимальным. Именно способ(только способ) рисовки этого самого менталитета максимально совпал с главной его характеристикой - русский человек по традиции (а что самое главное - по православным канонам) не имеет права не страдать. Что касается Салтыкова-Щедрина, то этот человек на общероссийский рынок страдальцев не прошел по слишком многим параметрам, а основное - сам этого никогда не желал. В отличии от Достоевского. Ни складом характера, ни элементами биографии. Где-то в этом скрывается ответ на вопрос - почему "Современная идиллия", а также другие труды Салтыкова-Щедрина настолько меньше являются воплощением русского духа, чем аналогичное у Достоевского, а тем более - Льва Толстого.

Излюбленная форма автора, сказочно-сатирическая, нашла воплощение в любых трудах Михаила Евграфовича и хотя "Современная идиллия" не выглядит юмористической, но на деле таковой является. Как вообще на Руси относились к насмешникам? Судя по тому, что откровенные тролли того времени или не выживали из-за цензуры, или не выдерживали литературной конкуренции - их в чистом виде мы в большем объеме видим уже гораздо ближе к веку двадцатому. Бесшабашный стеб временами вылезал на свет божий и у Пушкина, и у Лермонтова, но не являлся главенствующим, был прикрыт темой гражданственности и что самое главное - любимцам все прощалось. Парадоксально, но государственная служба смогла должным образом сказаться на Салтыкове-Щедрине как литераторе, придав ему какую-то направленность, навязав основной сюжет. Налицо (крайняя редкость) польза русского чиновника. Если привести грубый пример, то такое положение автора сравнимо с тем, как если бы он потерял ногу, то получил возможность стать одним из победителей специальной олимпиады для инвалидов. Михаил Евграфович - новый русский в хорошем понимании этого слова. Без малинового пиджака и пачки кредиток.

Вообще, манера и способ восприятия у автора больше напоминает какой-то вольтеровский подход (столь нелюбимый Достоевским и столь почитаемый Пушкиным). Европейская эпоха просвещения, время не в меру образованных и глумливых людей, получивших должную степень свободы для упражнений ума и занятий физиологическим непотребством. В России данный период неизменно связан с предреволюционным временем, оставившим след в литературе многочисленными трудами декаданса. Впрочем, подобные вехи истории неизменно заканчивались революцией. Вернее даже не так, а именно вооруженный коллапс делал возможным сохранить в истории те или иные имена. Не будь французской революции, мы бы, например, не наблюдали в настоящее время наличия многочисленных кафе под названием "Жан-Жак Руссо", ибо вряд ли бы об этом самом Руссо кто-нибудь сейчас помнил. То есть, веселые насмешники есть и были во все времена (в реале же это часто мрачноватые, если не трагические люди), но раскручивает их исключительное какое-то глобальное апокалиптическое событие. Тем ценнее кажется и гораздо более бережное отношение предполагает наличие подобных Салтыкову-Щедрину людей, которым довелось родиться намного раньше Федора Сологуба или Михаила Арцыбашева.

"Современная идиллия" прекрасна в своей завораживающей форме, очень проста в чтении, единственный недостаток (или достоинство - это как посмотреть), которым, впрочем, страдают многие поздние произведения авторов - ее близость читателю определяется наличием солидного житейского опыта. Никто в такой ясной, четкой и интересной манере о русском быте, определяющем повседневность страны, никогда не писал. Кому-то мешал излишний трагизм, кому-то тяжкие нравоучения, а кому-то просто из-за границы в своей всепоглощающей лени проблемы России были далеки. С тех пор ничего не изменилось - создают либо низкопошибную чернуху, либо вычурную хрень, подразумевающую, что автор сидит где-то в Европе и мнит себя совестью народа, основная масса же идет легкой дорогой фэнтезийной детективщины, которая, как это ни грустно, отображает истинные насущные проблемы нации. Но может быть, назло истории и традициям, появится новый Салтыков-Щедрин, родится где-то в запыленном российском селе. О, гладите, уже набежали. В новинках висят. Бороды-то, бороды где? Есть? При чем здесь бороды. Мозги не соответствуют.

Салтыкова-Щедрина, признаться, читала в последний раз очень давно, еще в школе, и была это его малая проза, в частности, конечно, его знаменитые «сказки» для взрослых. А вот до крупной я добралась только теперь, и ничуть не пожалела.

Это очень тягучий, печальный и даже трагичный роман с ожидаемой развязкой в духе «всё кончилось хорошо – все умерли» о нескольких поколениях богатого помещичьего рода, погрязшего в скопидомстве и сутяжничестве, и забывшего о том, насколько родные люди важнее богатства.

Матриарх семейства Головлёвых – Арина Петровна – потрясающе умная и сильная женщина, гений бизнес-управления, не слишком удачно вышедшая замуж и ввиду невозможности быть счастливой в семье, целиком посвятившая себя хозяйственным хлопотам. Обладающая незаурядными способностями и изрядным трудолюбием помещица многократно приумножила состояние семейства. Но за этими заботами на воспитание детей, коих у неё родилось аж целых девять (видно, как бы её мужу не претило несходство их характеров, о своих супружеских обязанностях он не забывал), четверо из которых благополучно достигли совершеннолетия, времени у Арины Петровны не хватало. А с другой стороны, в дворянских семьях родители довольно часто вообще вопросами воспитания не заморачивались: родили и благополучно передали кормилицам, мамкам да нянькам, а после – гувернанткам или воспитателям гимназий, и ничего – нормальные дети вырастали, вполне себе уважительные. А тут что-то пошло не так – ни уважения, ни благодарности, ни пиетета – только «дай» да «дай», а не дашь денег – ты злая и жестокая. Желания самим хоть чем-то заняться, найти своё место в жизни и сколотить своё состояние ни у одного из троих сыновей не возникло, все желали только пользоваться тем, что заработано материнским трудом, зато обид на неё у них – хоть отбавляй. Вот единственную дочь Арины Петровны было жаль, хотя и в её случае я могу понять мать, очень обиженную самоуправством дочурки, и всё же выделившую ей скромное содержание.
Живи Арина Петровна в наше время, её и вообще бы никто не посмел осудить – она наверняка стала бы если не известной бизнес-леди, то чрезвычайно крепким управленцем, и, вероятнее всего, бездетной. И не было бы у неё таких проблем, какие имелись в середине XIX века. А тут пинают все, кому не лень – мол, и крохоборка ты, и скопидомка, и внучек родных кислым молоком кормила (кисломолочные продукты, между прочим, куда полезнее молока прямо из-под коровки), и солониной лежалой детей пользовала (так и сама её же ела), и денег полно, а ты зажала (и не даёшь с таким трудом сколоченное состояние пустить на ветер). Гадина просто, по мнению домашних… Жаль её, особенно в старости, когда осознала, что все её старания пропали впустую.

А сыновья её – как на подбор: Степан, пустобрёх, алкоголик и выжига; Павел – никчёмный угрюмец, ничего в жизни не достигший и гаже всех средний, Порфирий – Иудушка. Вот где скопидом и сволочь, намного превзошедший мать по степени жадности, показной богомолец и склочник, своими руками загубивший собственных детей (особенно жаль Владимира-младшего, вот уж чья судьба горька, младенца-то точно винить не в чем, тут «папенька» просто превзошёл самое себя). О его кончине точно никто не пожалеет и добрым словом вспомнить некому будет. И поделом.

Достойное произведение о бренности сущего и пагубности стяжательства. Несколько позабавил характерный для автора язвительный финал – богатство Головлёвых в итоге отойдёт в настолько неожиданные руки, что Арине Петровне и в страшном сне присниться не могло. Может, хоть там оно будет приносить благо?

Разочарована. Ожидала насладиться бичеванием ненавистного крепостного права. Считаю его позорным клеймом, предательским бельмом в истории своей родины. Считаю, что нам от этого не отмыться как в национальном макро-, так и в микро- формате наших частных жизней. Гордиться нечем ни потомкам рабовладельцев, ни потомкам рабов. Все усложнено тем, что в каждом из нас намешано и того, и другого. Это мало того что отражается на наших характерах и мировоззрении, еще и на здоровье. Например, проследив наследственность свою в подверженности сильным головным болям нахожу корни ее в предках, которые из крепостных. В их преданиях о жестокой старине. Это ж как они терпели, как смирялись! С тем, что терпеть нельзя, а жить надо. Тело плачет и живет дальше, с больной то головой.

Но речь не обо мне. Речь о Головлевых. Начинается все с того, что автор презирая своих героев как бы постфактум, рассказывает о них. Сходу называет одного из героев кровопийцей и мы должны этому верить. Хотя, ничего на то не указывает, кроме его способности поддакивать матери. Может, автор презирает их за то что они крепостники? Не вижу ни одного обиженного крепостного, все заняты делом и не ропщут. Даже великодушны. Самодурство Головлевых не доказано. Полагаю, он презирает их за страсть к накопительству и способности к хозяйствованию. Крепостное право отменили, рабовладельцы Головлевы смогли стать на капиталистические рельсы с оплачиваемым трудом, но градус неприязни автора не снизился. За что он их не любит, за что бичует, почему не жалеет? За что не любить основательницу семейного капитала? Иногда продукты в погребе сгнивали? Старший сын неудачник-алкоголик, прокутивший свою часть наследства при жизни? А она в чем виновата? Что должна была сделать, что бы «угодить» автору? Сироты на попечении, вот тут мне вообще не понятна насмешка над бабкиной жадностью. Почему автор не осуждает сбежавшего от обязанностей папашу-гусара? Скаредная бабка девушек вырастила, хоть и ворчала… Младшие сыновья, Иудушка тот же. Ну, подленькие. Ничем хорошим не кончилось. Мне кстати, не понятно почему они такие получились. Оттого, что накопительство и ведение хозяйства - подленькое занятие? У накопителей не может не быть не подлых детей? О чем автор пишет? Описанное в романе - трагедия отдельно взятой семьи, причем корни трагедии не раскрыты. Не есть равно понятие хозяйственных скупых людей и подлости. Даже в русской литературе, где так часто можно увидеть метания рабовладельцев в сторону «раздать все бедным».

Стремление не уважать хозяйственных людей с предпринимательской жилкой началось не в советское время. Головлевы тому пример. Но постойте, к какому-такому достатку мы все стремимся? К подлому, получается? Каждый нормальный человек хочет получать за свой труд и усилия вознаграждение. В настройках наших глубинных есть винтик - что достаток подлый головлевский, в настройках обыкновенных, примитивно-человеческих другой винтик - желание жить в достатке. Хоть бы и в головлевском. На деле выходит, все кто в достатке - подлецы - раскулачить, а раскулачившему устроиться воровато в теплое место или впасть в гордый аскетизм. Винтики странно, слаженно работают в одном механизме и никогда это не кончится.

Историю семьи помещиков Головлевых я слушала в великолепном исполнении Александра Клюквина.
Начало книги далось мне с трудом, даже показалось скучно и я отложила книгу на пару месяцев. Да и после дело шло ни шатко, ни валко до самой смерти Павла Владимировича. И стало мне интересно четко на моменте рассуждений автора о лицемерии, далее интерес уже не пропадал и, если и появлялось желание бросить книгу, то чисто от пакостности описываемого. Особенно когда начинались монологи и псевдодиалоги Парфирия Владимировича ака Иудушка, вот уж точно кровопийца. Даже дрожь пробирала, спасибо исполнителю, очень удались ему роли.
Хоть и не читала я раньше эту книгу, но представление имела, что ничем хорошим такая повесть закончится не может, а продолжала читать/слушать за язык автора и его великолепно прописанное полотно сельской жизни, и злой сарказм над праздной жизнью помещиков. И всё-таки слишком мерзко для меня оказалось повествование. Ни к одному герою сочувствия не испытала, только жалость, причем жалко было всех до единого. И я тоже увидела, что написанное еще во времена царской России можно применить и к нашему времени и современным людям, что-то и к себе примерила, так что есть о чем подумать... м-да...
Для себя я решила, что не зря прочитала книгу, но не могу сказать, что осталась от неё в восторге, может и дозрею до неё когда, лет через 30, пока же хочется чего-то более легкого и радостного. Про маньяка какого-нибудь, что ли почитать, на фоне Иудушки, вполне за человека сойдет?

С какими-то произведениями Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина мне, конечно же, довелось познакомиться ещё в школьные годы. Это были некоторые из его рассказов или повестей, однако что-то более глубокое из его произведений, как, например, данный роман, "Господа Головлевы", в котором писатель столь метко, искусно и без прикрас показал слабые и весьма неприглядные стороны господ-помещиков второй половины XIX века, мы на уроках литературы не читали. Поэтому мне было весьма любопытно познакомиться наконец с этой историей.

В центре повествования этого романа семейство дворян-помещиков Головлевых, где каждый из его членов не достиг в своей жизни каких-либо высот и успехов, оказался не способен к какому-нибудь делу, могущему обеспечить долгое процветании их семьи, был по-своему несчастен, жалок, обделён искренней теплотой и любовью, был лишён каких-либо достоинств, идеалов и правильных целей в своей жизни и в итоге, по сути, прожил пустую и никчёмную жизнь. Виной же всему этому оказались та среда и тот образ жизни, который вели Головлевы (довольно типичный для многих господ того времени), развившие в них такие пороки, как праздность, жадность, лицемерие и проч.

Образы, характеры и судьбы своих главных героев - представителей семейства Головлевых - Салтыков-Щедрин описал на страницах своего романа очень метко, без всяких прикрас, прекрасно показав все их недостатки, всю их мелочность и слабохарактерность. Так описывая мать семейства, Арину Петровну, автор вырисовывает перед читателем образ достаточно сильной, волевой, властной, в чём-то даже довольно жестокой и весьма жадной женщины. В ней почти нет любви или каких-либо тёплых чувств к своим детям и внукам. Когда-то может что-то такое в ней и было, но она давно всё это в себе задавила, сделавшись единоличной руководительницей всех хозяйственных дел в семье Головлевых и выбрав для себя путь стяжательства и скаредности. При этом стремление Арины Петровны к наживе и стяжательству ведётся ей не ради улучшения своей жизни и жизни её домочадцев, а только лишь ради увеличения состояния. Такой образ жизни она ведёт уже давно, постоянно занимаясь накоплениями, считая деньги и обращая мало внимания на жизни членов её семьи, которые, как легко догадаться, живя без пригляду, любви и ласки, выросли не без недостатков.

Три сына Арины Петровны, не видя материнской любви и теплоты, а видя лишь любовь матери к деньгам и стяжательству, выросли в итоге такими же мелочными, бесчувственными, холодными и расчётливыми. Степан оказался слабым и бесхарактерным, Павел очень сдержан и скуп на проявление каких-либо чувств, и лишь ненависть к брату Порфирию добавляет его образу немного ярких красок, но, увы, нисколько не делает его привлекательным. Третий же сын Арины Петровны, Порфирий, прозванный в семье Головлевых Иудушкой, получился самым не симпатичным и малоприятным, хотя, не стану отрицать, его образ в романе оказался довольно любопытным.

Описывая характер и поступки этого персонажа, Салтыков-Щедрин мастерски показал разительный контраст между его внешним обликом и его истинной сутью. С виду Порфирий Владимирыч - вполне себе преуспевающий помещик, у которого всего вдоволь, однако он при каждом удобном случае старается сделать всё ради преумножения своего капитала. Его скопидомство больше похоже на какое-то помешательство. Он постоянно производит расчёты своих доходов (а порой также предаётся всяким фантазиям на эту тему), высчитывая всё до последней копейки и не отдавая себе отчёта в том, зачем ему нужно всё это его состояние. Также Порфирий Владимирыч временами говорит довольно правильные вещи, может дать хороший совет, да и вообще ведёт довольно смиренный образ жизни, однако на поверку оказывается, что он весь наполнен лицемерием и ложными добродетелями. Все его слова, а уж тем более дела, неискренни и бессмысленны. Он двуличный, скользкий и мелочный пустослов, не отдающий себе отчёта в том, что он всем лжёт, и не делающий ничего ради блага других членов семьи, даже собственных детей. Этот персонаж получился у автора настолько гнилым и неприятным, что по мере развития повествования, узнавая о его решениях и действиях, уже даже как-то не удивляешься никаким его мелочным и лицемерным поступкам.

Надо отдать автору должное, образы персонажей получились у него в этом романе на славу. Все они были описаны писателем очень живо, понятно и без прикрас. Все они получились у него какими-то никчёмными, мелочными, слабохарактерными и не лишёнными всяких разных недостатков. Никто из них в итоге не был мне приятен или вызвал к себе симпатию, однако следить за происходящим с ними и за их судьбами мне по мере знакомства с этой историей было интересно.

Описывая на страницах романа жизнь и пороки господ Головлевых, их духовную и физическую деградацию и обличая в происходящих с ними ситуациях самые низкие черты их характера, свойственные, по мнению автора, многим дворянам-помещикам описываемого им времени, Салтыков-Щедрин просто мастерски сумел показать самые неприглядные стороны их образа жизни: лень, праздность, занятие бессмысленными и никчёмными делами, ложь и лицемерие. Всё это в процессе развития сюжета не было лишено порой определённой доли драматизма и в целом описано было автором, на мой взгляд, весьма ярко, чётко, понятно и достаточно интересно.

История упадка и гибели семейства Головлевых, рассказанная в этом романе Салтыковым-Щедриным, несмотря на то, что получилась довольно грустной и безрадостной, оставила у меня после прочтения весьма неплохое впечатление. Несмотря на отсутствие в этой книге каких-то положительных моментов и несмотря на всю беспросветность, которую мы встречаем на её страницах, рассказанная в ней история получилась весьма неплохой, интересной и в чём-то даже весьма поучительной. Поднятые в ней автором темы, а также образы и характеры персонажей были раскрыты в ней весьма искусно, так что в целом знакомством с этой историей я остался доволен.

В школе мне удалось ускользнуть от чтения этой книги, хотя, вроде бы, писали сочинение по роману. Сейчас - я не понимаю, как была написана такая книга почти на рубеже веков. Менялся не только век - менялся семейный уклад почти в каждом семействе, ибо упразднялось крепостное право. Менялось и само дворянство - оно мельчало, чаще надеялось на "авось", водило крепкую дружбу с водкой и играми. Итогом такой жизни был самострел, и это - в лучшем случае. Чаще - смерть от горячки.
В целом этот роман - история гибели некогда зажиточного семейства Головлёвых. Семейство будто проклятое, хотя проклятие тут звучит очень поздно, во второй половине романа. В большинстве своём Головлёвы погибают от пьянства и самоубийства. Что значит эта подробно описанная, со всеми агониями, гибель целой семьи? Гибель дворянства? Гибель уходящей эпохи? Гибель России? Теперь мы этого не узнаем. Известно только, что роман в большой степени автобиографичен, и прототипом Арины Петровны является мать писателя, а прототипом Иудушки Головлёва - его брат. Это имя, Иудушка, родилось даже раньше, чем была написана книга, потому что писатель так называл своего брата Дмитрия, с которым судился за наследство.
Книга очень ярка образами. Читая, каждого представляешь явно. Заметила одну странность: те, к кому я была расположена всего более (Степан и Павел), умерли первыми, уступив страницы книги Порфирию (Иудушка). порфирий удивительно походил в моём воображении на змею, гадкую и скользкую. Этого не обругаешь по-русски, не выгонишь вон. Он вернётся - и всё поставит на своём, перешагнув даже через мать.
Удивительно красив язык книги - вот истинно русское слово, то самое, с которым чувствуешь себя русским, и гордишься этим чувством.
Книга для тех, кто любит человека, достоинства и пороки в нём. Вот писатель пинцетом вытянет какую-то чёрточку характера и рассматривает в лупу, что это такое и к чему может привести. Это гниль, это расточительство или стяжательство, это лицемерное богоугодничество, а это бережливость на грани скупости. Ну-ка, дадим разыграться всему этому и глянем, что получится. А читатель пусть наслаждается действом.
Не припомню современных авторов, у кого бы так замечательно получалось анатомировать скрытые мысли и выставлять их напоказ читателю. С русскими классиками в этом мало кто может сравниться.

Об авторе: Михаи́л Евгра́фович Салтыко́в-Щедри́н (настоящая фамилия Салтыков, псевдоним Никола́й Щедрин, 15 января 1826 — 28 апреля 1889)
— русский писатель, журналист, редактор журнала «Отечественные записки»
-Рязанский и Тверской вице-губернатор
-шестой ребёнок в семье
-в августе 1845 года Михаил Салтыков был зачислен на службу в канцелярию военного министра и только через два года получил там первое штатное место — помощника секретаря.
-в наказание за вольнодумие уже 28 апреля 1848 года он был выслан в Вятку (Киров) и 3 июля определён канцелярским чиновником при Вятском губернском правлении
-в 1855 ему было разрешено вернуться из ссылки

• в марте 1858 года Михаил Салтыков был назначен рязанским вице-губернатором, в апреле 1860 года переведён на ту же должность в Тверь

• в нескольких городах в честь. Него возведены памятники и названы улицы

  Цитата:

«Господа Головлевы» удивительный роман.
Читаешь, как через болото пробираешься. Мало того, что в сапогах вода хлюпает и оттого холодно и противно. Так еще то лягушка в руки попадется, то пиявку отдираешь, то тины тухлой, оступившись, нахлебаешься.
Однако же до чего точно и ярко это болото описано. Не постеснялся господин Салтыков-Щедрин на красочки, не постеснялся.
Как нам известно из учебников истории и литературы этот роман беспощадно вскрывает язвы порочного общества тех древних лет. Что книга о мелкой дворянской сошке, паразитирующей на народном теле, и не знающая ничего кроме праздности, лености, пустословия и скуки. А от скуки и праздности и не сдерживающая самых грязных отвратительных пороков своих и просто таки особливой какой-то жестокости. Кровопийцы, Иудушки, Салтычихи, Троекуровы и иже с ними. Господа же Головлевы в большинстве своем, хоть и попили кровушки, но больше между собой, да сами у себя.

Вот, честно скажу, никого не жалко. Жаль конечно, что судьба человеческая пошла таким образом, нехорошо это, но персонально вот никого. Из всей этой череды умертвий и теней, один только человек, как-то еще –Арина Петровна. Уж насколько вреднющая и злючая старушенция была, однако же была человеком дела, и о детях, хотя бы только и материально старалась заботится, хотя и называла постылыми, ну и конечно любви и ласки они не знали.

Тут Салтыков-Щедрин проводит идею, что если детушки бестолковы и впутываются в разные непотребства, потому что маменька с папенькой недолюбили, недоласкали. Что же хорошо и правильно, если ребенок, да как и любой человек, живет в мире, любви и заботе. Однако всё сваливать на детство – перебор. Детство прошло. А уж если ты в карты прогудел казенные деньги, что уж тут папенька виноват или ты сам ступил? Конечно любой родитель вступиться и заплатит, но в том, что ты накосячил, не хочешь можешь и не хочешь на хлеб себе заработать, а только жалуешься, что не так воспитали –пустое.

Роман хорош, что эффект погружения в болото, безысходность, отчаянье, черную депрессию, пьянство, безумие – совершенно полный. Если кто и не переживал кто такое в своей жизни (и не приведи…) то может это почувствовать хоть в какой-то мере. Как знать может и поможет понять кого-нибудь, а то ведь чужая душа потемки, а Салтыков-Щедрин светит туда своим романом как прожектором.

Читай да примечай, не идет ли от меня запашок иудушкин, а не фигней ли я занимаюсь! Или не уподобился ли в мечтах Степанушке -балбесу, не погряз ли в фантазиях,да пустых мечтаниях. А может еще хуже, в погоне за хлебом насущным да с масличком, не забываю ли семье, как Арина Петровна, чтобы потом себя не спрашивать, а на черта я всё это делал. Конечно положение Головлевых ниже плинтуса, но так ведь и скатываешься по наклонной незаметно. Ну да ничего классика она всегда поможет, читать только нужно.

Автор жесток. Серьезно. Его замечания и суждения о движениях души человеческой, совести, попытках изменить жизнь вступают в совершенное противоречие с современными модными тренингами и поучениями на тему Будь лучшей версией себя.

Да, Салтыков-Щедрин много и часто говорит о труде, о настоящих целях, но только ли в этом дело. Уж чего, чего а труда у крестьян хватало, и что? Нет что ли пьянства, депрессии, тоски. Как всегда истина где –то посередине. И про труд правильно, и про цели, но нужно чтобы это было твое, а для кого-то и кому –то.

И всё роман прежде всего об эгоизме. В самом плохом смысле этого слова. О том, к каким страшным последствиям приводит, когда человек гребет под себя гребет, а зачем? Кому это всё останется, с собой не заберешь, а жаль (жалуется Арина Петровна). Великий классик напоминает нам своим потомкам, чтобы были мы немного добрее и щедрее к близким людям, потому что как кроме тепла человеческого и близости душевно наверное и нет ничего ценней.

Знакомство с семейством провинциальных помещиков Головлёвых способно оставить неизгладимый след на психике человека даже самых крепких моральных сил. По мере развёртывания действия волосы на затылке у читателя должны бы вставать дыбом: изначально заявленная сатира перерастает в нечто подлинное, исторически возможное и достоверное, - и тем более ужасающее.

История о беспринципной жажде наживы поражает углом зрения, под которым предлагает взглянуть на неё автор: литература (подпитанная, конечно, жизненным опытом) являет нам множество примеров, когда ради обеспечения своего благосостояния человек идёт по головам; но когда человек идёт по головам собственных детей, при этом их же благополучием и прикрываясь - вот уже случай беспрецедентный! Читаешь и думаешь:”А для кого же всё это? А - зачем?” И ведь неясным до конца остаётся главное: чем обусловлено всё происходящее? какими чувствами движимы герои? И ещё страшнее становится от этого: даже не слепой ненавистью, которую ещё можно понять, (но не оправдать), обусловлены их поступки, а - тотальной бесчувственностью, разъевшей остатки души и заставляющей толкать в гроб ближнего своего без какой-либо цели.

Впервые читаю книгу, где, кажется, и вовсе нет положительного персонажа; и хочется посочувствовать - да некому. Образ мыслей и характер каждого вызывает лишь мучительную жалость, наполовину смешанную с отвращением. Лишь в конце романа вызывает искреннее сочувствие Арина Петровна, понявшая всю тщету жизни своей, вступившаяся за внука, но уже бессильная что-либо изменить.

Стоящая вещь. Читать её - значит лицом к лицу увидеть скупость и тиранию в их самых изощрённых формах, необратимо ведущих к смерти души внутри живого (хотелось бы сказать «человека», но…) организма. Однако большего чувства беспомощности и тоски я не ощущал после прочтения ни одного романа…