Я читаю фэнтези редко, но метко. Схвачу походя с полки какой-нибудь пухлый томик, изданный, гы-гы, в прошлом тысячелетии, а затем - плачьте, очи, видели, что покупали! - добросовестно воюю за пять народов маленького, но гордого острова. Да, с такими бойцами надо быть как минимум маршалом Блюхером. Могучи великаны, но они пацифисты и веганы, живут в мифологическом времени. Рассказывают (я не проверяла), что если сурку в спячке отрезать голову, он заметит сей факт и умрёт только через трое суток. Вот великаны в таком духе. Слышу - душат, оглядываюсь - меня! Пикси по национальному характеру больше всего похожи на цыган или ирландских трэвеллеров. Воевать умеют, но не любят. В наличии также эльфы, геройские, толковые и вполне матриархальные, да прямо такая беда, у эльфийской королевы клиническая депрессия, отягощённая хроническим алкоголизмом. Чего ни хватишься, ничего нету. Опять отдуваются гномы и человеки. Хоббитов бы сюда.
Кстати, о хоббитах. Была такая старая шутка, как седой красноглазый редактор часами сидит над бесконечной чередой романов фэнтези, присылаемых в издательство, рвёт на себе остатки волос и приговаривает: - Да когда ж вы все выберетесь из-под Толкина?! Могучая глыба Профессорского таланта придавила многих, и Маллен отнюдь не счастливое исключение. Некоторые сюжетные ходы весьма отдают LotR'ом, даже свой Гэндальф есть. Другое дело, во что он преобразился, до сих пор посмеиваюсь. Впрочем, не буду портить удовольствие, добавлю лишь, что и котик получился душевный. Однако при всей авторской иронии основная коллизия всё та же: кровавые захватчики версус мирные хобб... жители, которые в принципе видали эти вихри яростных атак в гробу. В белых тапках. Пикантность знакомому паттерну придаёт то, что мирные хобб... жители - язычники, а захватчики несут им свет истинной веры, представленной единым божеством. О божестве ничего не известно, кроме имени "Ворсай" и медицинского факта - у него жуткая оскаленная рожа.
И рассудком я понимаю, что можно придираться и придираться, но - не имею придираться никакой охоты. Сижу умиротворённая и вся такая лапочка, страничками шелестя. Быстро-быстро шелестя, с начала до конца, и опять в начало. Ибо в наш век проектов и перформансов непосредственное чувство дорогого стоит. Это ведь дар, если вдуматься, - относиться к выходящему из-под пера своего не как к шелухе, а как, простите за высокий штиль, к творимому миру, где каждая мшинка, каждый гвоздик имеют значение. Пусть характеры дебютантке ещё не очень даются, но какое внимание к душевным движениям персонажей, какая бережность. И - важно - медицински точное описание истерии в последних главах. Так болели наши крестьянки-предки от непереносимых несчастий скакали "скокухой", лягушкой и в поведении подражали этой холоднокровной твари. Потому что быть теплокровными - иногда непозволительная роскошь.
Патриция Маллен умерла, покончила самоубийством: метастазы, очень сильный болевой синдром. Ещё одна дверь между мирами закрылась, маленький пруд в золотом клайв-льюисском лесу, где бегают морские свинки, заболотился и зарос жёсткой осокой. Мы никогда не узнаем - сбылось ли видение Сины? До чего довоевался этот стратег-самоучка Глис? И наконец, кто кому батька - я тоже не узнаю!
Хотя... может быть, кто-нибудь досочинит? ...и снова бард чужую песню сложит и как свою её произнесёт.
[О.Э. Мандельштам, 1914]
83 понравилось
