Благословенный свет

Все, прикипел я к Тарковскому. Обрел-таки любимого поэта, поздравьте меня. Уж настолько его поэзия (почти вся) оказалась созвучна моему внутреннему миру, что и сказать нельзя - буквально чудеса. Ритм, образность, вокабуляр - как будто у меня в душе есть причудливый паз, в который стихи Арсения Александровича легли ровнехонько, точно влитые.

Берусь после АА за других поэтов - и тоскую, не могу. Не то и не так. Не в упрек поэтам, конечно, de gustibus non disputantur. Тарковский каким-то невообразимым образом заглянул за ширму мироздания, а там...

Там, в стороне от нас, от мира в стороне Волна идет вослед волне о берег биться, А на волне звезда, и человек, и птица, И явь, и сны, и смерть - волна вослед волне.

Вот уж поэт в высшем понимании - таинственным чувствилищем касаться сфер, к которым за нематериальностью и прикоснуться-то нельзя. Пространство и время говорят через Тарковского - по правде-то сказать - и своим творчеством он дает ответ на извечный вопрос о целесообразности самой поэзии.

Метафоры Тарковского (вроде курганов-горбунов, целующих землю) заслуживают аплодисментов стоя, а музыка его стихов - вызова на "бис". Вообще то ли дело в ритме, то ли еще в чем-то, но Тарковский органически запоминается, его буквально нет необходимости учить. Прочел два-три раза, и скорее всего - если стихотворение зацепило - без труда перескажешь почти полностью. И вот теперь хожу я, брожу, а в мыслях порхают строки - "Взглянул я на руки свои...", "Был домик в три оконца...", "Я учился траве, раскрывая тетрадь, и трава начинала как флейта звучать..." Ну и так далее.

Метафизика Тарковского каким-то чудом попала в мировую колею; его образы фантасмагоричны, невероятны, но вчитаешься в них - и приходишь к мнению, что это буквально документальная сводка, а не безосновательный полет фантазии, что, быть может, наше "твердое" измерение куда более расплывчато, чем все эти синие ведра со временем, розовые точки в словах и небесные криницы. Тарковский так глубоко забрался в суть вещей, что сам человеческий язык расплавился и воспарил облачком пара - все не то, чем кажется, невидимое - сердцевина видимого и так далее. Арсений Александрович говорит с нами из тех слоев бытия, в которых нет места нашему наречию, говорит, облекая в образы понятия, которым мы не давали имен. Он действительно был переводчиком по призванию - Маркович, Кемине, Чиковани и многие другие благодарны ему за его труд, но переводил он не только с восточных языков. Он переводил жизнь - с языка, человеку неизвестного, на язык, человеку непонятный.

Слово - только оболочка.

Фамилия «Тарковский» далеко небезызвестна в России, хочется думать и верить, что как минимум половина сознательного русского населения видела хотя бы один фильм Андрея Арсентьевича. Мало видеть, нужно еще понять и принять, проникнуться, осознать и, переварив, уложить на полочку продукт зрительного и мысленного восприятия. А потом можно познакомиться с творчеством отца великого режиссера и сценариста. Сей факт, что Арсений Тарковский являлся поэтом и писателем, для большинства (и меня в том числе) довольно долго кроется во мраке. Поэтому, не так давно узнавши про все это, обнаружив в книжном магазине сборник его стихотворений, судьба ближайших вечеров моих была предрешена. Полное погружение.

Порой по улице бредешь — Нахлынет вдруг невесть откуда И по спине пройдет, как дрожь, Бессмысленная жажда чуда...

Стихи тяжело воспринимать, когда хочется прочитать их взахлеб, приходится себя ограничивать, четко отмерять количество. Но еще тяжелее их понимать, когда изначально природой не заложена в тебе любовь и страсть к стихам в целом. Лишь на одном энтузиазме и любопытстве продвигаешься по сборнику. Надо отдать должное, почти все стихотворения Арсения Тарковского (кроме, пожалуй, поздних) довольно легко воспринимаются по смыслу. Но вот эмоционально и духовно его стихи изматывают...

Когда тебе придется туго, Найдешь и сто рублей и друга. Себя найти куда трудней, Чем друга или сто рублей.

Читаешь их и понимаешь, да, у человека этого была нелегкая судьба. Впрочем, подобное можно сказать про многих творческих и тонко организованных людей. Все они воспринимают мир немного иначе, имеют склонность к самоанализу и вечному недовольству неустройства своего мира внутреннего и внешнего. У Тарковского есть несколько поистине чудных строк на эту тему. Много стихов про войну и потери, жизнь так распорядилась. Прекрасные вещи писал он про природу и воспоминания. Слог был прост, не всегда стихотворен, но мысли! Какие чудесные мысли заключены в его поэзии! Как жаль, что я родилась несколько поздновато по собственным внутренним ощущениям, потому что в ином случае, я бы обязательно написала бы Арсению Александровичу очень нежное и благодарное письмо...

Все, что сбыться могло, Мне, как лист пятипалый, Прямо в руки легло, Только этого мало.

Перечитал-с. Теперь томик (?) выглядит так, словно я и впрямь заправский книгочей - уголки топорщатся и дрожат веерами, оглавление пестрит пометками (при первом прочтении подчеркивал впечатлившее стихотворение, при втором - ставил точку напротив), по обложке бегут трещинки. И вот почему-то не испытал я былого восторга. То есть... поймите меня правильно: плюньте в меня, если я свожу чудо чужой поэзии к своим читательским вкусам и меряю книгу исключительно по параметрам "понарвилось - не понравилось". Не для меня одного (а может, и вообще не для меня) Арсений Александрович с такими усилиями вкладывал жизнь в оправу из стихов, я тут сбоку стою, у стеночки, в трепете от оказанной мне чести присутствовать при таких таинствах. Это не стихи, это слепок души, проплывшей сквозь пространство и время - из вечности в вечность, вечности не покидая. Это жизнь, вытатуированная на шершавой коже переродившихся деревьев (и тут мы можем наблюдать особый символизм - Тарковский, так много говоривший о деревьях, запечатлевается самыми глубинными своими переживаниями на бумаге, которая, как известно, есть ничто иное как деревья, тем самым вплетаясь в столь дорогую для себя стихию (мне хочется верить, что в превращении дерева в бумагу нет ничего жестокого или кощунственного, как нет жестокости или кощунства в превращении дерева в дом или стол, вокруг которого собирается семья от прадеда до внука, или в кивот, обрамляющий икону)) - жизнь, проросшая сквозь реальность - слой за слоем - и ирреальность. В этом смысле стихи (говорю сейчас конкретно о стихах АА) ВООБЩЕ нельзя оценивать, им можно только внимать в молчании, как внемлют перекатам грома или шелесту листвы. Поэтому когда я говорю (и буду говорить далее): "не испытал былого восторга", я имею в виду не критику стихов великого Тарковского, а только свое сугубо личное ощущение от сугубо конкретного взаимодействия с этими стихами - я говорю о химической реакции, произошедшей (или не произошедшей, и это может звучать мне укором) в моей душе при соприкосновении со сборником "Благословенный свет". И химическая реакция на этот раз была совсем не такова, как при первом прочтении (и надо понимать, что до первого прочтения этого сборника я уже прочел один, то есть речь сейчас не о неповторимом ощущении знакомства - не совсем о нем, во всяком случае). На этот раз я, безусловно отдавая должное 1) совершенству стихотворной резьбы и 2) необозримой метафизической глубине "переводчика жизни", остался если не холоден, то... спокоен? То ли и впрямь я так прочно ввел поэзию маэстро в свою жизнь, что перестал ей удивляться, то ли произошли во мне самом какие-то - положительные ли, отрицательные ли - изменения, то ли я остался тем же, но в условиях изменившихся жизненных обстоятельств душа более чутко отзывается на поэзию иного характера - как бы то ни было, я действительно реже хватался за сердце, реже у меня перехватывало дух, реже шумело в висках. Вероятно, я все же не пребывал в "спокойном" состоянии, но не отметить разницу реакций не могу - такова глава (не последняя!) в книге моих отношений с неоспоримой гениальностью Тарковского, и конечно, это уже не рецензия - и с самого начала ей не была - а нечто вроде исповеди. Если бы я хотел написать отзыв в классическом понимании этого слова, я бы написал: невероятно, грандиозно, поразительно, Тарковский стоит в "первом эшелоне" самых великих поэтов, читайте его, слушайте его, учите его, переписывайте его - и, думаю, этого было бы достаточно для отзыва, но вот я растекся мысию (!) по древу и не жалею, а если кого-то утомил или смутил - простите, пожалуйста. Меньше всего мне хочется кого-то отвернуть от Арсения Александровича (и надеюсь, сказанное выше на это не способно) - такого великого, такого таинственного, такого загадочного и пронзительного. P. S. Написал - и защемило в груди: не наговорил ли лишнего? не обидел ли? правильно ли расшифровал свои ощущения? не перенес ли душевное состояние, с которым я встретил конец сборника, на весь процесс чтения? Пусть все это будет мыслями вслух - важными для меня, нужными... вполне ли соответствующими действительности? Не знаю. Люблю Тарковского, благодарен ему, боюсь оскорбить. Читайте! Великий поэт!