Умная, как цветок

«Горечь нашей жизни не в том, что мы умираем, а в том, что умирает любовь», – сказал Моэм. В один печальный день кто-то из двоих понимает, что пора уйти. Так уж выходит, что чаще всего решение принимает женщина. Когда у нее появляется новый мужчина, она обычно от всего сердца желает «бывшему» счастья и чувствует себя немного виноватой перед ним.

Но это быстро проходит, потому что наши брошенные партнеры склонны выкидывать неприятные фокусы. Например.

Он немедленно заводит себе какую-то девицу. Нет, вы, конечно, хотите ему только хорошего, но так быстро?! И такую…эээ… явно недостойную особу! Ясное дело, что он в отчаянии хватается за первую встречную, но почему-то она всегда оказывается слишком молодой и безмозглой (или прожженной и корыстной), слишком некрасивой, вульгарной, в общем, гораздо хуже вас. «Девушки-эхо» (те, которые приходят сразу после нас) чаще всего противоположного нам типа, например, я – маленькая неглупая шатенка, а следом за мной обычно появляются высокие добрые блондинки…

Он делает для нее то, чего вы так и не добились. Это безобразие, в самом деле. За пять лет совместной жизни он не вывез вас дальше Крыма, а с малознакомой девчонкой немедленно уезжает на остров Пасхи. Вы полжизни положили, чтобы вытряхнуть его из старых штанов, а теперь он завел себе стильные вещи и выбирается на вечеринки дважды в неделю. Балует своих женщин и дарит им цветы без всякого повода. Такое впечатление, что ваше воспитание наконец-то принесло плоды, но воспользуется ими кто-то другой.

«Как здорово, что меня еще можно таскать за ногу, сгибать в разные стороны и завязывать в узлы. Как хорошо, что даже с учетом пяти лишних килограммов, я еще неплохо смотрюсь голой, особенно в рассеянном предутреннем свете, серебряная вся такая. Но уже не долго осталось – годам к пятидесяти я точно заматерею. И чего, спрашивается, я, вместо того чтобы до упаду развлекаться спортом, сексом, танцами и пешими прогулками, занимаюсь сейчас всякими стариковскими вещами – пишу да читаю? Не, ну, не в данный момент, а вообще? Чего ни оргий, ни буйств, потом ведь жалеть буду?»

И я начинаю думать о точках и углах зрения. Несчастный обманутый человек – и он же недоумок-растяпа, вполне вероятно, импотент. Женщина, жертва страсти, – и шлюха, опозорившая мужа. Или там предатель, бросивший жену, – и честный человек, не пожелавший вести двойную жизнь. Стерва-любовница – и полюбившая всем сердцем «несмотря на». И т. д.

Понятно, оценка зависит от того, на какой вы стороне баррикад – любовник или муж. Но вот если сторонний наблюдатель, грубо говоря «торговка с улицы», не друг одного из потерпевших, а случайный прохожий – тогда?

Что заставляет людей так ярко окрашивать свою оценку чужих обстоятельств – немедленный перенос одной из ролей на себя? история из прошлого? гендерная солидарность или, напротив, соперничество с представителем своего пола?

При каждом таком резком проявлении мне хочется подпереть щеку рукой и расспросить: «Ну, чего ты? Чего окрысился-то? Чем тебя бабы/мужики обидели?»

...люди уж очень просты – одинокие, внушаемые, и счастья сильно хотят. И если вдруг оно случается, нас начинает тащить друг к другу со страшной силой, и мы подстраиваемся, прилепляемся и, чтобы не сойти с ума от жесткого когнитивного диссонанса, перенимаем чужую окраску и чужой образ мыслей. В большей степени перенимает, как правило, тот, кто нежнее, гибче и, как ни странно, умнее, потому что умный человек проще идет на компромиссы. Женщина, то есть, чаще всего перенимает, уж извините мне мой гендерный шовинизм.

Можно преодолеть по-настоящему страшные вещи, а не только нашу горестную младенческую недолюбленность. Другое дело, что тогда не на что будет свалить собственные неудачи. Поэтому лучше всю жизнь рассказывать благодарным слушателям, как тебя пороли за проделки подлой сестренки, а ты из-за этого пошла по рукам в шестнадцать лет и до сих пор не можешь остановиться. Ну или мама тебя, маленького, не целовала перед сном, поэтому теперь ты спишь только с другими мальчиками, такими же грустными и одинокими. Или вечно пьян, потому что папа тебя подавлял и вынуждал полдня ходить в мокрых колготках.