Я был телохранителем Гитлера

Рохус Миш состоял личным телохранителем Адольфа Гитлера с 1940 по 1945. Он был последним немецким солдатом, покинувшим бункер Гитлера после падения Берлина. Проведя 9 лет в плену в СССР, Миш вернулся в Германию. В 2004 он согласился дать французскому журналисту, представителю газеты "Монд" Николя Бурсье, серию интервью, из которых и родилась эта книга - воспоминания последнего живого свидетеля величия и падения Третьего Рейха.

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,9

62 оценки

5
35%
4
35%
3
27%
2
0%
1
2%

Ваша оценка

Прочитали 72Хотят прочитать 86

Рецензии

M_Aglaya
26 декабря 2013
Крайне любопытная книга. И хорошо - вроде бы - сделанная... Воспоминания бывшего члена элитного подразделения СС, созданного для непосредственного обслуживания Гитлера. Нет, это не он пишет. Пишет какой-то французский журналист, который незадолго до смерти Миша взял у него серию интервью. Миш только рассказывает. И, кажется, что это так и есть, в смысле, будто звучит этот размеренный голос, без чувств, без эмоций (надоело). Журналист тоже не дает сам от себя ни чувств, ни эмоций, ни какой-либо оценки материала. Но впечатление производит, да. (еще раз к вопросу о моральном векторе, каковой сейчас отчего-то воспринимают исключительно как таблички со стрелками).
Нет, тут не идет речи о каких-то эпохальных событиях. То есть, события, конечно, эпохальные, но они все где-то там. Автор - то есть, Миш - говорит практически прямым текстом "я - маленький человек", и рассказывает именно с позиции маленького человека - расположение комнат, распорядок дня, поехали туда, полетели сюда - и на чем, приехал тот, позвонил этот - провели-соединили. Все. В принципе, само по себе уже немаловажно. Документ. Голая история.
Но что наиболее интересно во всем этом - это то, чего не изложено. Что отсутствует, хотя и должно быть. Казалось бы. Ну - нет чувств и эмоций, как уже сказано. Но нет... как это выразить-то? Мыслей? Мнений? Собственной личности?
По сути, я думаю, это очень показательный пример, как можно существовать посреди тотального ужаса. Активное неведение. Не знаю, как это еще можно сформулировать... "Нам не говорили". "Мы не знали". "Никто не упоминал". "Мы не подозревали". Это все во всевозможных вариациях проходит через весь текст. Можно ли шесть лет стоять изо дня в день за плечом у Гитлера - и ничего не знать? Доставлять корреспонденцию. Сидеть на коммутаторе. И - не знать... Можно. Но нужно очень хорошо постараться. "Я не читал". "Я не смотрел". "Я не слушал". "Я не интересовался политикой". "Я не разговаривал". Я не думал - можно было бы добавить, но это и так понятно...
И, однако, к концу этого длинного, терпеливо записанного интервью, все равно происходят срывы, даже несмотря на вросшую маску.

"Как-то, ближе к концу февраля, я сменил в полдень на посту своего коллегу Карла Тенацека. Он свое отслужил и собирался несколько дней отдохнуть. Накануне он мне рассказывал, что собирался съездить ненадолго в Австрию, проведать жену, которая ждала ребенка. Пока он не ушел, я спросил, кого он больше хочет, мальчика или девочку. Он ответил, что не имеет ни малейшего понятия. К двум часам Тенацек пришел на второй этаж канцелярии, в комнату, которую занимал по соседству с адъютантским крылом. Там была в это время фрау Германн, горничная. В ее присутствии Тенацек надел свои самые лучшие вещи. Закончив свою работу, горничная ушла. Тенацек сел на кровать и пустил себе пулю в лоб."

Так, может, автор все-таки слишком сильно полагается на слово "мы"? Может, не все так преуспели в неведении... не хватило таланта или упорства...

"В первые дни осени (сентябрь 1942 года) Гитлер ненадолго уехал из "Вервольфа" в Берлин. Незадолго до этого, число точно не вспомню, я присутствовал при сцене, которая может пролить свет на ту сдержанную и очень холодную манеру поведения, которая иногда была свойственна фюреру. В тот раз он был недалеко от своего бункера, стоял под деревом, скрываясь от солнечных лучей, и читал почту. Было жарко. В нескольких метрах от него стоял его ординарец Фриц Даргес. Вытянувшись в струнку, этот старый служака терпеливо ждал, что скажет ему Гитлер. И я, как обычно, был неподалеку. Тут прилетела какая-то муха и начала виться вокруг шефа, мешая ему читать. Недовольный, Гитлер начал размахивать пачкой писем, пытаясь ее отогнать, но напрасно. Муха не улетала. И тогда Фриц не удержался от улыбки. Он не изменил стойки "смирно", подбородок был все так же поднят, но было видно, что он сдерживает смех. Гитлер это заметил. "Если вы не можете держать эту тварь от меня на расстоянии, то мне не нужен такой ординарец!" - сухо отрезал он. Он не сказал прямо, что Даргес уволен, но тот понял. Через несколько часов он собрал свои чемоданы. Кажется, он был отправлен на фронт."

да уж, упорства надо было много... ((
Читать далее
15 понравилось
2
518
Elena878
28 октября 2011
Книга зомби =) оторваться от нее не могла, а были моменты, когда хочется закрыть книгу. Так как понимаешь, что книга (вся) не может быть правдивой. Почему? Как-то не очень вериться, что у человека такая хорошая память и он помнит ВСЕ! Даж кто звонил, когда и почему. А таких моментов очень много. Сколько здесь правды - Вам ни кто не скажет, но какие-то моменты действительно правда (информация из других источников) и поэтому книгу получила такую высокую оценку.
Книга манила) и оторваться было невозможно.
Читать далее
9 понравилось
1
345
JohnMalcovich
28 мая 2019
«По сути, в ставках Гитлера мы были не группой телохранителей, а горсткой зевак.»
«если правитель слушает ложные речи, то и все служащие у него нечестивы» (Притчи 29,12)
Рохус Миш состоял личным телохранителем Адольфа Гитлера с 1940 по 1945 год. Он был последним немецким солдатом, покинувшим бункер Гитлера после падения Берлина. Проведя 9 лет в плену в СССР, Миш вернулся в Германию. Он долго ждал пока не умрут все остальные «свидетели секты Гитлеровы», и только потом решился на написание своих мемуаров. Ну как мемуаров – скорее оправданий и доказательств своего «не был, не стрелял, не убивал и так далее». Но как это зачастую бывает, в стремлении скрыть одно, человек волей-неволей рассказывает про иное, представляющее также не малый интерес. Итак, Рохус Миш, подпадая под призыв, выбирает службу в тыловых войсках, где служить нужно было на два года больше (четыре года, а не два), как в обычных частях, и по окончании была возможность сразу поступить на государственную службу, получив место в каком-нибудь учреждении. Что характерно, в призывной комиссии ему не задали ни одного вопроса о происхождении или членстве в нацистских организациях. Казалось бы, как же так? Благодаря своему росту он попадает в элитный полк гвардии его величества Гитлера. В воздухе сразу запахло английским духом и традициями. В лучших традициях плагиата, гвардейцам Гитлера придумали слабое подобие британского благородного ордена подвязки - тканевую повязку, на которой было вышито имя фюрера и которую нужно было носить на левом рукаве. Помимо полка Миша было еще два полка по 3000 человек личного состава в каждом: «Дойчланд» и «Германия». Гораздо позже, через год или два, все эти подразделения были объединены под общим названием «ваффен СС». Распределение по ротам зависело от роста новобранцев. Самые высокие, верзилы по два метра, попали в первый батальон первой роты. А Рохус со своими 1,82 м оказался чуть дальше, среди «карликов» как раз перед третьим и последним батальоном. Если верить Рохусу, то их даже не учили стрельбе. «К началу войны я успел побывать всего на двух или, может, трех занятиях.» Изредка приходили спортивные знаменитости и занимались с ними в тренажерном зале. Пропускаем поток сознания Рохуса, в котором он словно робот повторяет, что ничего не слышал ни о «хрустальной ночи», ни о прочих эксцессах нацизма. Такие же радостные реляции Рохус выдает по поводу первых боевых действий, которые и боевыми не назовешь. «Эта война, которая, в общем, и войной-то не была, очень нас забавляла. Все казалось простым. Мы без конца отдыхали, растянувшись под палящим солнцем. Командир роты предупреждал нас каждый раз, когда видел: «Тот, кто вернется в Берлин с солнечными ожогами, будет иметь дело лично со мной!» Надеясь защитить кожу, я намазал лицо цинковым кремом, который был в аптечке у каждого солдата. И надо сказать, тогда я хорошо подкоптился!»
Потом руководство вспомнило, что Рохус сирота «и к тому же единственный ребенок, — что означало, в соответствии с постановлением, действовавшим тогда в вермахте, что я должен был оставаться в запасе, не принимая участия в боях.» И попадает Рохус в «святую святых» - лакеем в канцелярию Гитлера. Именно лакеем, потому что там он выполнял именно эти функции. «Мое место было за дверью или, что случалось гораздо чаще, в приемной либо у коммутатора.» Да и какой телохранитель из человека, который и стрелять толком не умел…
Снова, у него даже не пытались выяснить его политические пристрастия и не обращали внимания на то, что он не состоял в НСДАП. Если хотя бы часть из того, что написал в своих ничем и никем не подтвержденных мемуарах Рохус Миш является правдой, то весь так называемый культ Гитлера и ореол его полководческой славы есть ничто иное, как фиговый листок. «Прославленный Гитлер, которого я только что видел, не был ни монстром, ни сверхчеловеком. Гитлер больше не был Гитлером. Он казался таким, как все.» Фантазия у нацистов была весьма слабой. Членам охранной команды Гитлера выдавался желтый пропуск. Да-да, желтый, одного цвета с повязкой, которую были обязаны носить евреи. Если верить мнению Макса Люшера, то склонность к желтому цвету подразумевает у человека тягу к мечтам на лучшее. Ему значительно повысили жалованье и стали платить как унтер-офицеру. А еще ему выдали пистолет. Небольшой вальтер-ПП, простенький, калибра 7,65. Человеку, чью биографию никто толком и не проверял, и он даже не был членом партии. Кстати, зиговать в канцелярии и потом в бункере не было принято! «Зато под сенью канцелярии не было обязательным нацистское приветствие при встрече с Гитлером. Вытягивать руку нужно было только вне ее стен, например, если мы находились рядом с машиной в тот момент, когда фюрер собирался из нее выходить.» Вот вам и семнадцать мгновении весны. Вот вам и супер-охрана фюрера, вот вам и хваленный СС. А еще, если к этому добавить ряд определенных фактов, то становится ясным, что не только «король голый», но голые и шиты белыми нитками все разрекламированные в кинофильмах и книгах штучки, типа покушения на Гитлера от 20 июля. Зачем был нужен однорукий и одноглазый Штауффенберг, если охрана РСД не имели «полномочий на обыск высокопоставленных военных или членов партии». А ведь каждого из этих сановников, навещающих Гитлера, обычно сопровождал личный телохранитель. Как пишет Рохус: «мы к ним постепенно привыкли, даже начали узнавать в лицо.» Зачем был нужен чемодан с бомбой, если тот же Роммель, при желании, мог бы запросто пристрелить Гитлера? Оружие никто не сдавал, в бункере царил «семейный» и исключительно доверительный порядок. Даже посылки, которые сердобольные немки присылали фюреру, никто не проверял до самого покушения в июле 1944 года. «Этот хлеб собственноручно пекла деревенская женщина, с которой фюрер повстречался во время одной из своих поездок. Невероятно, но факт: хлеб бесперебойно доставляли в канцелярию до самых последних дней Третьего рейха.» Английская разведка, говорите? Спала эта разведка в одной постели с НКВД. Зачем было внедрять Зорге в посольство к япошкам, которые сидели тихо и не отсвечивали, если можно было внедрить пацана типа Рохуса в канцелярию к Адольфу, посадить его на коммутатор и все тайны немецкого двора легли бы на столы Кремля и Букингемского дворца. «Работая на коммутаторе в канцелярии, можно было слышать все, что говорилось по телефону. Но никто не слушал. Мы имели право прослушивать телефонные линии только в технических целях и дальше заходить не решались.» (ага, ага). Гитлер был на вроде кинозвезды: «Когда поступал звонок для Гитлера, его сначала регулировали по звуку, тональности и громкости. Часто, чтобы было лучше слышно, приходилось добавлять низких или высоких частот. Если в трубке слышалось потрескивание, мы старались улучшить качество звука. Когда все было налажено, открывали линию, и на время всего разговора загоралась лампочка Гитлера.» А добавьте сюда еще кучу секретарш и стенографисток. Военная тайна – это то, что знают все! Вы не поверите, но бомбоубежище решили строить для Гитлера (любимца всех немцев и немок) лишь благодаря визиту Молотова. И тут ухитрился подгадить советский нарком. История такова, что Гитлер, в случае авианалетов англичан перебегал в соседнее бомбоубежище при гостинице «Адлон». Но ведь с Молотовым не побегаешь. Пришлось строить свое бомбоубежище. «Однако строительные работы, уж не знаю, по каким причинам, начались только в 1943 году. Примерно на два года сады канцелярии превратились в гигантскую стройку под открытым небом. Достаточно длительный период, и к тому же из-за постоянного шума водяных насосов, который отдавался даже во внутренних комнатах, жизнь в это время стала практически невыносимой». Да и сам Рохус иногда проговаривается о том, что жизнь фюрера и даром не была нужна его врагам, или друзьям. «Короче говоря, если бы кто-нибудь собрался убить Гитлера в постели, ему было бы достаточно пройти через этот вход, попросить охранника позвать кого-нибудь из членов канцелярии, имя которого он бы заранее узнал, подождать, пока тот возьмет трубку, и обезвредить его с помощью газа или дубинки. Потом осталось бы всего лишь подняться на двадцать две ступеньки, открыть дверь комнаты Гитлера, которая, кстати, никогда не запиралась на ключ, пройти еще пару шагов и завершить работу прямо в спальне. Никакой охраны в коридоре не было.» Так оно и было вероятно, никому эти куклы из сундука Барабаса не были нужны, кроме как на подмостках театра и даже не военных действий. Знаменитое похищение Муссолини также укладывается в эту канву. А по Вильгельмштрассе ходил только один патруль, чаще всего в составе одного-единственного полицейского! Пока Гитлер разыгрывал роль генералиссимуса, его самого разыгрывали и показывали за деньги в кафе. Поезд его отходил почти по расписанию с одного и того же места, но английские бомбардировщики, да и советские тоже, предпочитали бомбить простых немцев и ждать, пока они не свергнут фюрера. А в поезде у Гитлера был вагон казино. Вот это главнокомандующий. Не то, что Сталин! Но сам то Гитлер был скромен, аки монах. «Фюрер настаивал на том, чтобы его поездка не нарушала график регулярного сообщения национальных железных дорог Германии. В результате нам приходилось останавливаться, не раз и не два, и ждать на запасных путях, чтобы пассажирские составы прибыли к пунктам назначения в срок.» Вот такая война была у ребят. Даже из описания Рохусом подготовки Гесса к его полету к англичанам, пахнет откровенной профанацией войны. Потому, видимо, и попались немцы на эту удочку. Думали, что до победного конца будут играть в войну. Забыли о том, что с англичанами в карты нельзя играть на доверие, хотя они и джентльмены. Они также не могли понять, «как народ, «столь одаренный в торговых делах и предпринимательстве», может сотрудничать с коммунистами».
Рохус стал последним солдатом, покинувшим бункер. Геббельс пожал ему руку и сказал: «Ну что ж, мы научились жить и сражаться, теперь нам предстоит научиться умирать. Вы можете быть свободны. Все кончено». Потом он попал в лапы НКВД и там то он уже хлебнул горя и избиений на допросах. Ну это и понятно, если СС это хорошие, то НКВД, следовательно, плохие. Не известно, кто был тот гений, который решил забрать Рохуса в далекие сибирские лагеря. И еще более непонятно, зачем его там держали так долго, а потом вдруг выпустили, отправив на родину. Умом тонкую политику СССР не понять.
Читать далее
6 понравилось
0
575