Цитаты из книги Калейдоскоп

Она сказала такой человек как ты которому бог дал так мало сделал больше чем многие умные люди которые никогда даже не используют свои мозги. Я сказал что все мои друзья умные люди но они хорошие. Они меня любят и никогда ничего плохого не сделали. Тут ей что-то попало в глаз и она побежала в туалет.

Тогда Билли решил, что человек, стреляющий из базуки в полицейском участке, нарушает закон, и пустил в ход дубинку.

Когда жизнь кончена, она словно яркий фильм, промелькнувший на экране, - все предрассудки, все страсти вспыхнули на миг перед глазами, и не успеешь крикнуть - вот был миг счастливый день, а вот несчастный, вот милое лицо, а вот ненавистное, - как пленка уже сгорела дотла и экран погас.

Когда всё кончено-это всё равно как если бы ничего и не было.

Я вижу, что уже почти не могу общаться с людьми. Хорошо, что есть на свете книги, музыка и проблемы, о которых я могу думать.

Я кончил Робинзона Крузо. Мне хочется узнать что с ним еще случится но мисс Кинниен говорит это все. Почему.

Я незнал что мыши такие умные. Может это потому что Элджернон белый. Может белые мыши умнее чем другие.

Совсем нетрудно иметь друзей если разрешаешь людям над собой смеятца. Там куда я еду у меня будет много друзей.

Ребёнок может не знать, как или чем накормить себя, но ему знакомо чувство голода.

В каждом этапе своей истории человечество в чемто возвращалось назад, несмотря на общее восхождение по закону спирального развития.

В счастье, сохранении, развитии человека - главная задача необъятного будущего после победы над Сердцем Змеи, после безумной, невежественной и злобной расточительности жизненной энергии в низкоорганизованных человеческих обществах.
Разумно и, преодолевая самые чудовищные препятствия, идти к целесообразному и всестороннему переустройству мира, то есть к красоте осмысленной и могучей жизни, полной щедрых и ярких чувств.

— Почему ты не смотришь на меня? Притворяешься, что я не существую? — Нет, Чарли, — прошептала она, — я притворяюсь, что не существует меня...

Тебя толкают вперёд слишком ревностно. Ты не знаешь, как жить дальше. Хочешь стать взрослым, а внутри остаёшься маленьким мальчиком. Ты один, и тебе страшно.

Панкрат, предварительно постучавшись, явился в кабинет и вручил Персикову великолепную атласную визитную карточку.

– Он тамотко, – робко прибавил Панкрат.

На карточке было напечатано изящным шрифтом:

Альфред Аркадьевич Бронский

Сотрудник московских журналов «Красный огонек», «Красный перец», «Красный журнал», «Красный прожектор» и газеты «Красная вечерняя газета»

Надвигались июньские сумерки, серость овладела институтом, потекла по коридарам.

– Боже мой… боже мой, – повторил Персиков и, зеленея лицом, стал садиться на винтящийся табурет.

Панкрат совершенно одурел у двери, побледнел и онемел. Иванов вскочил, схватил лист и, подчеркивая острым ногтем строчку, закричал в уши профессору:

– Ну теперь они будут иметь веселую историю!..

Человек-то лучше становится на лоне природы.

– Объясните мне, пожалуйста, – заговорил Персиков, – вы пишите там, в этих ваших газетах? – Точно так, – почтительно ответил Альфред. – И вот мне непонятно, как вы можете писать, если вы не умеете даже говорить по-русски. Что это за «пара минуточек» и «за кур»? Вы, вероятно, хотела спросит «насчёт кур»?