Кровь эльфов. Час презрения

– Есть нечего, – грустно отметил он, разглаживая на себе короткий, черный, расшитый серебром и перехваченный в талии камзол, в который вырядила его Йеннифэр. Такой камзол – последний писк моды – почему-то называли дублетом. Откуда взялось такое название, ведьмак понятия не имел. И иметь не хотел. Йеннифэр на его замечание не отреагировала. Впрочем, Геральт и не ожидал реакции, хорошо зная, что чародейка не привыкла реагировать на подобные замечания. Но не отчаялся. Продолжал брюзжать. Просто ему хотелось побрюзжать.
– Музыки нет. Дует черт-те как. Присесть негде. Что, есть и пить будем стоя?
Чародейка одарила его волооким фиалковым взглядом и сказала неожиданно спокойно:
– Именно. Будем есть стоя. Кстати, тебе следует знать, что долго задерживаться у стола с блюдами бестактно.
– Постараюсь быть тактичным, – буркнул он. – Тем более что и задерживаться-то, похоже, негде.
– Пить большими глотками – очень бестактно, – продолжала поучать Йеннифэр, не обращая внимания на его ворчание. – Избегать беседы непростительно бестактно…
– А то, – прервал он, – что вон тот тощага в кретинских штанах указывает на меня пальцем двум своим подружкам, тоже бестактно?
– Да. Но не очень.
– Что будем делать, Йен?
– Фланировать по залу, здороваться, раздавать комплименты, беседовать… Перестань разглаживать дублет и поправлять волосы…
– Ты не разрешила мне надеть повязку…
– Твоя повязка слишком претенциозна. Ну, возьми меня под руку и пошли. Торчать вблизи входа – бестактно.

Послушай меня, Цири, учись. Чародейки всегда действуют. Хорошо ли, плохо ли – станет ясно позже. Но необходимо действовать, смело хватать жизнь за гриву. Поверь, малышка, я жалею исключительно о бездеятельности, нерешительности, колебаниях. О действиях и поступках, даже если они порой приносят печаль и тоску, по-настоящему не жалею никогда. Взгляни на даму, которая сидит вон там, делает строгие гримасы и педантично поправляет все что можно. Это Тиссая де Врие, гроссмейстер, воспитавшая десятки чародеек, вдалбливая им, что действовать следует всегда...

Магия, – Йеннифэр, глядя в небо над холмами, оперлась руками о луку седла, – по мнению некоторых, представляет собою овеществление Хаоса. Она – ключ, способный отворять запертые двери. Двери, за которыми таятся кошмар, опасность и невообразимый ужас, враждебные, деструктивные силы, силы чистого Зла, которые в состоянии уничтожить весь мир, а не только того, кто двери раскроет. А поскольку любителей манипулировать этими дверями хватает, постольку кто-нибудь когда-нибудь да совершит ошибку, и тогда гибель мира будет предрешена и неизбежна. Следовательно, магия – это месть и оружие Хаоса. То, что после Сопряжения Сфер люди научились пользоваться магией, стало проклятием и погибелью мира. Гибелью человечества. Так оно и есть, Цири. Те, кто считает магию Хаосом, не ошибаются.