Шум и ярость. Свет в августе. Осквернитель праха

Уильям Фолкнер

Предлагаем вашему вниманию сборник произведений Уильяма Фолкнера.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

28 оценок

5
71%
4
11%
3
11%
2
0%
1
7%

Ваша оценка

Прочитали 30Хотят прочитать 131

Рецензии

Masha_Uralskaya
19 сентября 2012
И снова раздался плач Бена, звук безнадежный и длинный. Шум. Ничего более. Как если бы - игрой соединения планет - все горе, утесненье всех времен обрело на миг голос.

Божемой, божемой, божемой! Какая книга! Какая КНИГА!
Второй день пытаюсь собрать мысли воедино, а они всё путаются, разбегаются в восторге в разные стороны; и никак не выходит облечь в слова те эмоции, которые вызвало у меня чтение этого романа.
Чудесное, восхитительное, глубокое, очень сильное произведение! Поначалу оно ошарашивает и сводит с ума, но по мере погружения в сюжет затягивает невероятно. Я читала, думала "Что это за бред??!" - и не могла оторваться. И сейчас мне больше всего хочется открыть книгу на первой странице и прочитать ее еще раз. Чтобы теперь-то точно понять то, что было непонято при первом прочтении, чтобы еще раз насладиться каждым ее словом, каждым предложением.
Четыре главы. Четыре дня из жизни семьи Компсонов. Не стоит ждать повествования, присущего стандартным классическим романам. Всё пойдет не так. И невозможно сразу же уловить суть. Но постепенно, из обрывочных впечатлений безумного Бенджи, из воспоминаний одержимого навязчивой идеей Квентина, из мстительных рассуждений жестокого Джейсона складывается — один к одному — связная история о крушении отдельно взятого мира отдельно взятой американской семьи.
Грустная история непонимания и нелюбви, полная обид и утраченных возможностей.
Читать далее
181 понравилось
18
6,9K
Kseniya_Ustinova
2 февраля 2022
Важна не история, важно её восприятие
Эта книга стала для меня настоящим эмоциональным событием. Сначала я по наивности думала, что это попытка реконструировать мир глазами умственно отсталого человека, но потом началась вторая глава, где мы наблюдали внутренний мир другого героя, чьи мысли метались во всех временных ветках, где происходили важные для героя события. Мне еще не повезло с переводом (как позже выяснилось) – в английском языке и в других переводах есть достаточно удобные обозначения, разделяющие Джейсона старшего и младшего, а также Квентина и Квентину. В моем случае все шло вперемешку, и я преодолевала текст, явно совершая лишние усилия.
Сам автор не собирался усложнять восприятие текста, наоборот, если бы позволяли типографии того времени, сделал бы текст разноцветным, для лучшего понимания временных линий. Я пришла к осознанию, что у меня есть два варианта развития событий: дочитать книгу и тут же перечитать, либо же посмотреть пару видео лекций и дочитать со спойлерами. Исходя из собственного опыта, я выбрала в итоге второй вариант и не прогадала. Дочитывание книги было сильно эмоционально заряжено.
Жизнь — это история, рассказанная идиотом, полная шума и ярости, но лишенная всякого смысла. — Макбет (Уильям Шекспир). Эта философская концепция мне очень близка, ибо действительно, у жизни нет никакого смыслового значения, это просто действие, которые мы совершаем по инерции, подчиняемые биологической программе. Наше сознание на фоне нашего мозга – вопиющий идиот, который переписывает собственные воспоминания, постоянно что-то надумывает и додумывает, сам себе повышает давление, игнорирует факты. Вот и получается, что история жизни (шум и ярость бытия) по факту ничего не значат. Это лишь нарратив, который можно рассказать сотней (в нашем случае четырьмя) способами и каждый раз он будет выглядеть новым (порой до неузнаваемости).
Автор реконструирует взгляд на ситуацию глазами Бенджи, Квентина, Джейсона (младшего) и стороннего наблюдателя. Каждый раз это одна и та же история и при этом это совершенно разная история о том, как после ошибки молодости единственной дочери развалилась семья. Каждый из героев переживает травму по-разному, и по-разному же находит выход из ситуации: смирение, самоубийство и приспосабливаемость.
Мне кажется это очень важная тема – важна не история, важно ее восприятие. Важно реконструировать мировоззрение окружающих нас людей, важно пытаться понять, как они видят и чувствуют ситуацию. Книги очень сильно помогают в этом, потому что людям порой не хватает слов и опыта в выражении собственных переживаний, а литература дает, во-первых, сам взгляд изнутри (их бесконечное разнообразие); во-вторых, инструмент для выражения своих чувств и эмоций.
Эта книга потрясающий повод для дискуссии, мне очень понравилось, как мы обсудили ее в клубе.
Читать далее
156 понравилось
0
7,5K
Medulla
20 июня 2012
Life's but a walking shadow, a poor player
That struts and frets his hour upon the stage
And then is heard no more: it is a tale
Told by an idiot, full of sound and fury,
Signifying nothing.
W. Shakespeare The Tragedy of Macbeth (Act I Scene V)
Приведу дословный перевод последних трёх строчек, потому что ни один перевод мне не понравился: жизнь – это история, рассказанная идиотом, наполненная шумом и яростью и не значащая ничего.
Эта книга – словно рождение красивого цветка из хрупкой и бесформенной завязи: буквально на глазах читателя один за одним распускает лепестки жизни этот необычный, полноводный и гениальный роман. От малопонятной и маловразумительной первой части, рассказанной слабоумным Бенджи, сквозь потоки сознания к вполне осознаваемой и внятной позиции автора в последней главе. Она наполнена шумом жизни: то чуть слышным, то совсем безмолвным, то неистово-яростным. Фолкнер в своём романе показал, вывернул наизнанку историю Юга в пору его поражения после Гражданской войны, когда сломалась внутренняя структура налаженного быта, когда эта трещина прошлась яростным изломом по семье Компсонов, от величия которых остались лишь трухлявые колонны у особняка да всё то же ощущение превосходства белого человека над другими расами.
Много и нудно о романе...

Первая часть. Бенджи.
Эта часть от лица слабоумного Бенджи напоминает разорванную картинку, в которой заметны лишь какие-то линии, легкий абрис и намеки на происходящее. Бенджи лишь фиксирует малюсенькие фрагменты жизни Компсонов, перескакивая с одного временного промежутка в другой и в третий, возвращаясь вновь в настоящее. Имена…имена, которые ничего не говорят читателю, кроме какого-то общего понимания кто есть кто. И вообще – зачем всё это? О чем речь пойдет? Но именно в первой главе Фолкнер невероятным образом, в этом скупом и практически бессюжетном повествовании разбросал множество символов, которые впоследствии выстроятся в довольно стройную систему ключа к роману, например: грязь на нижнем белье Кэдди – испачканным оказалось все: семья, Юг и женщины…две женщины; мячик для гольфа, который искали Ластер и Бенджи; шум и ярость Бенджи во время смерти бабушки. Если вернуться к этой главе после прочтения романа, то эти подсказки буквально бросаются в глаза, и чтение самой неловкой по построению главы, оказывается весьма интересным.
Вторая часть. Квентин.
Эта часть – лучший образец модернизма, потока сознания, когда куски текста вообще без знаков препинания чередуются с кусками с нормальной и традиционной пунктуацией. Это удивительное полотно без знаков препинания, в английской версии романа выстроенное в столбик одно-двусложными сочетаниями, словно убыстряет и без того безумный темп мыслей Квентина, за которыми и так довольно сложно поспевать, тот темп, который и характеризует самого Квентина, его тонко-нервическое отношение к жизни, его болезненное отношение к Кэдди и прямиком ведет читателя к развязке. Эта часть романа самая насыщенная по количеству аллюзий (Шекспир, Библейские истории, негритянский фольклор и американскую литературу), которые пытливому читателю придется либо угадать либо читать комментарии. Именно эта часть романа напоминает ретроспективные кадры черно-белой хроники, которые сменяют один другой, приоткрывая читателю новые фрагменты семейной истории. Эту главу нужно читать несколько раз, возвращаться к ней снова и снова – она прекрасна в своей хаотичной размеренности и некой горькой ноте, которую чувствуешь с первых строк.
Третья часть. Джейсон.
Абсолютно традиционно-литературная часть, устами самого отвратительного персонажа в книге, человека с двойной моралью, рассуждающего о неважности денег и в тоже время обворовывающего собственную племянницу ( сцена в магазине, где Джейсон требовал подписи от Квентины на чеке, пожалуй, самая эмоционально-сильная на накалу), человек, обвиняющий сестру в недостойном поведении, вполне считает приличным бывать у шлюхи и даже не прочь жениться на ней. Удивительно, но Джейсон – единственный ребенок, которого матушка удостаивает своей любви, но он же и единственный, кто не нуждается в её любви. Вот такой парадокс.
Четвертая часть. Дилси.
Четвертая часть – моя любимая. Не потому что написана от лица автора, реалистична и вполне литературна, а потому, что именно здесь Фолкнер предъявил читателю торжество человеческой души над холодностью, злостью и бессилием, тожество души, которая независимо от того в ком она находится – в старой негритянке Дилси в данном случае – прекрасна всегда и в любых обстоятельствах. Дилси будто клей пытается своей добротой и любовью склеить осколки разбившейся семьи, привнести человечность в запустение душ, растопить очаг и вызвать хоть какие-то теплые чувства внутри закостеневших людей. Она не осуждает, она – просто любит, сострадает и умеет плакать в день Пасхи, осознавая гибель одного семейства.
Без крупинки любви, взаимопонимания и поддержки нежизнеспособна ни одна семья, ни одна страна, в данном случае – Юг, чья история рабства продолжилась и на страницах романа, в голове у Джейсона и ещё кучи белой швали.
Читать далее
133 понравилось
24
3,3K