Бессильные мира сего

На этот раз это было не перечитывание одного из любимых, хотя и непростых романов, а прослушивание аудиокниги. И потому вначале пара строк именно об чтении и о чтеце. Александр Резалин — так зовут обладателя великолепного мужского баритонального тембра голоса. К этой характеристике остаётся только добавить несколько прилагательных типа "хорошо модулированный", "колоритный", "темперированный", "артикулированный", "бархатистый", "интонированный" и любые другие в превосходной степени, и звуковая картинка голоса чтеца будет более или менее закончена. Уверен, что если бы те, кто пока что не очень въехал в эту непростую книгу, ознакомились с ней не прочтением, а прослушав её именно в этом исполнении, то их мнение изменилось бы радикальным образом!

Поиск себя. Поиск своего предназначения. Уже одно это, выведенное в название романа, способно возбудить не то что простое любопытство, но, как мне кажется, нетерпеливое желание схватить эту книгу и углубиться в неё с головой. Потому что разве не поиском своего предназначения занимаемся мы начиная с младых лет и заканчивая... заканчивая... заканчивая?.. Постойте-постойте, а разве у большинства людей поиск своего предназначения когда-нибудь заканчивается? Разве много их, тех, кто убеждённо и удовлетворённо могут горделиво воскликнуть — я точно знаю, что я себя нашёл? Не зна-а-а-а-а-ю, не уверен... Конечно, на свете есть множество тех, кто сыто отрыгивая, попивая пивко, булькая пивным животом и кося соловым глазом скажет — а чо, у меня всё путём, куй куёт, бабцо липнет, бабло хрустит, хавчик не переводится, и тачка последней модели — с проблесковым маячком! — тоже под седалищем имеется. И, с другой стороны, всегда найдётся тот, кто занимается своим любимым делом, к примеру открывает М-полости и исследует тайны тёмной материи или скрытой массы, и счастлив этим... Правда этих гораздо меньше. Что ж, не буду спорить ни с теми, ни с другими, право каждого считать себя стоящим в центре Мира. С небольшим уточнением — в центре СВОЕГО мира. Индивидуального и личного.

Герой романа Бориса Стругацкого ещё в юношеском возрасте обнаружил вдруг, что обладает довольно странным Даром — его хранит Судьба. Причём хранит в буквальном смысле — он сумел насчитать две дюжины случаев, когда должен был неминуемо умереть, погибнуть, пропасть и склеить ласты, т.е. буквально из материи одушевлённой и активной стать материей мёртвой и неодушевлённой. Но не погиб, не умер, не пропал и не поменял тапочки. Остался жить. И вот, поняв, что его хранит Судьба, он задумывается над тем, а для чего его, собственно говоря, хранит его странный Рок и причудливый Фатум. Куда и к чему привели его поиски ответа на этот непростой вопрос — всё это уже в книге.

А вы знаете, для чего именно предназначены?

Начиналась книга весьма интересно. Правда, ничто не говорило о том, что книга будет в жанре научной фантастики. Роман повествовал о жизни двух друзей, Виконта и Стаса. Первый намек на фантастику появился только где-то ближе ко второй трети романа.Роман постепенно приобретал все более и более захватывающие черты. Но, внезапно, начиная с четвертой части, книга стала слегка абсурдной и довольно скучной.
Потенциал романа не был использован полностью. Кстати, хотя элементы научный фантастики, безусловно, присутствовали, но напиши эту книгу любой другой автор, ее отнесли бы скорее к жанру современной литературы.

Непривычно долго шло погружение в мир. Сразу какая-то гадость, вонь и моча, а ясности притом — не было ясности.
Но потом пошло-поехало, главное — через первые 40 страниц продраться.

Кажется, чуть ли не впервые в прозе Стругацких нет людей, желающих странного: только человеки, не желающие ничего сверхобычного.
Как будто и не стоит вопрос, твари они дрожащие или право имеют. Потому что жалкое и печальное зрелище: у человека масштаб — всякой животиной повелевать неразумной, а он крыс да тараканов травит за деньги.

БН продолжил славное дело размышлений о том, кто такой Учитель с большой буквы и кто такой Человек Воспитанный, с не менее больших букв. Заодно показав, что трудно быть богом, когда не только весь мир, но и ты, божок, ни мышлением, ни моральными устоями не дорос до этих больших букв.

Из песни слов не выкинуть, но мне глаза кололи суетливые вставки прибауток да анекдотцев. И фамилии реальных людей: Сталины всякие, Ельцины, Жириновские.
Но понимаю: срез девяностых, смард девяностых, все дела.

Всему своё время и место.

Всегда дочитываю книги. Даже если не интересно. По крайней мере я так думал, пока не взялся за «бессильные мира всего».

Я читал Стругацких до этого , и некоторые произведения у меня вызывали восторг. Но этот «рассказ» я не смог осилить. Намешано так, что черт ногу сломит. Фантастика, окей. Непонятные имена и сразу в гущу сюжета без объяснений- окей . Это всегда у было Стругацких. Но куда и зачем все это клонит? Я так и не понял. Каждый персонаж - отражение чего-то наболевшего, но вместе все они производят впечатление зоопарка, где все сбежали из клеток и бегают и орут. Сюжет? Нет как такового. Просто описывается каждый персонаж, их встреча вместе. Диалоги нечитаемые. Сам фантастический посыл понятен, но в контексте тоже как-будто неуместен. Словно весь «рассказ» - десятиугольник,  где каждый угол тянет в свою сторону. Что хотел передать автор? Разочарование? Люди со сверхспособностями не смогли себя реализовать?Пародия на каждого? Если да, то это было слишком. Как будто фанту заедаешь сладким мороженым,а вдругой руке сникерс тает . Мне не понравилось. Возможно стоит перечитать через десяток лет.

Творчество Стругацких я безгранично люблю, но эта книга для меня особенная. Борис Стругацкий написал ее один, и я, читая ее в первый раз, вначале не обратила на это никакого внимания, но потом, почувствовала, что что-то тут не так. Без прикосновения Аркадия Натановича, книга не уравновесилась светлым лучиком надежды. У них книги так построены, что с начала все плохо/хорошо, а потом плохо/вообще никак, а потом плохо. Но всегда есть надежда и свет не погаснет, а тут погас. Темно.

Книга про человека, который осознал. Осознал что? Что все тут не просто так и он прямое тому доказательство. Случайности - не случайности. И он ищет. А в конце нашел. А мы еще нет. И хватит думать, что ты рожден для великой цели. Нет. Вернее, может быть и так, но смирись, если нет. Барахтайся в этом море несправедливости до конца, иначе нет в тебе ничего интересного.

Сюжет местами забавен для тех, кто сечет в политических сплетнях. Да, я не особо в этом разбираюсь, в силу возраста, надеюсь, но пару намёков дошли и до меня, особенно про Хозяина.
Особенно любимы мною места описания жизни диссидентов, научных сотрудников разного калибра и интеллигенции периода совка. Это романтично.

Есть в конце книги один персонаж: Николас. На всю жизнь поразил. Абзацы про него я читаю минимум раз 10 в год, в целях самоуничижения, возможно, но какой же это кайф.

Описывать любимые книги невообразимо сложно. Их труднее проспойлерить, потому что ты хочешь чтобы человек сам, обязательно сам, заценил. А значит ты обязательно будешь рекламировать не интересно и запутанно.

Продолжаю потихоньку собирать книги Стругацких и знакомиться с их творчеством. На этот раз в руки попал томик "Поиск предназначения", вещь неожиданная, так как это — сольный роман Бориса Натановича, написанный под псевдонимом С. Витицкий. Не знала, что у братьев были личные самостоятельные произведения. Стало ужасно любопытно, что же скрывается за выдуманной фамилией и довольно солидным объемом в 450 стр. Не просто же так автор решил принять чужой облик. Видимо, что-то откровенное, необычное и специфическое таилось за обложкой с таким философским многообещающем названием.

Главная особенность книг Стругацких в том, что в центре повествования всегда стоит человек. Это тот самый камешек, который склоняет весы жанра в сторону социальной фантастики. На противоположенной чаше могут стоять гирьки "научность" и "космичность", но во многих произведениях антиутопичный, гуманистический элемент преобладает. Именно от соотношения "социального" и "научного" чаще всего зависит, понравится мне книга Стругацких или нет. Чем меньше в ней делается акцент на техническо-инженерную сторону построения сюжета, тем легче и интереснее у меня идет чтение. В этом плане Борис Натанович выступил действительно мастером "человеческой" прозы, потому что чувства и переживания персонажей он раскрывает с точностью хирурга и красотой поэта.

Станислав Красногоров, программист-ученый из Ленинграда, с виду совершенно обычный, до неприличия приличный гражданин. Ведет тихую размеренную жизнь, скрашивает рабочие будни душевными посиделками с лучшим другом Виконтом, устраивает ностальгические беседы на кухне с товарищами , заводит семью - в общем всячески пытается быть человеком обыкновенным. На первый взгляд все так и есть, если бы не одно НО. На протяжении всех 37 лет жизни Красногоров неоднократно попадал в ситуации на грани (и даже за гранью) жизни и смерти. И всегда, каждый, казалось бы, последний раз, в самом критическом и безнадежном положении он оставался жив. Почему это происходит? Может у него есть Предназначение? И сам Рок, сама Судьба берегут его для чего-то? Для чего? Уже многие годы Станислав ломает голову над этими вопросами, пытается найти хоть какую-то закономерность и зависимость между подобными случаями. С этой целью он садится за написание автобиографического романа "Счастливый мальчик".
На этом странности не заканчиваются. Другие, в разной степени знакомые с Красногоровом люди умирают таинственной, неестественной смертью. В разное время, при разных обстоятельствах, но одинаково загадочно. У погибших в прямом смысле закипали мозги и взрывалась голова. Связано ли это с главным героем? Что за Сила стоит за всем этим? Об этом вы узнаете, если прочитаете книгу.

Великие Стругацкие не были бы таковыми без еще одной изюминки - сложной структуры повествования. Уж они любители переплести в морской узел разные временные линии, выстроить многослойное повествование, добавить глубину образов и прочие писательские штучки. Борис Натанович также не стал скромничать. В романе можно выделить несколько уровней, пластов.
Первый пласт - это история Станислава Красногорова, которая насыщена размышлениями и переживаниями героя, его мыслями, внутренними монологами. Основная проблема, озаглавленная в названии книги - проблема поиска предназначения, смысла - развивается по большей части здесь же. Сам пласт можно разделить на несколько, так сказать, идейных линий.
Первая линия - написание автобиографии "Счастливый мальчик", где читатель узнает драматические, яркие фрагменты из жизни Станислава. Например, про его детство в блокадном Ленинграде. Вспышки, кадры. О голоде, холоде, смерти, бомбежках, страхе. В виде картинок разбитого стекла, обледеневшей лестницы, осколка снаряда, окоченевшего тела. Показательно, сильно, исторично - эта часть рассказа понравилась мне больше всего.
Еще одна небольшая линия, оборвавшаяся, к сожалению, ни на чем - разработка Красногоровом программы-генератора афоризмов. Замена треплу поэту и барду-песеннику - машина, которая сама создает красивые величественные цитаты. Чуете дух Оруэлла? В книге он почуется еще ни раз. И ведь главный герой - программист, математик, академик, это важная его характеристика, из этого проекта можно было выстроить что-то интересное, антиутопичное. Для этого есть и специальные персонажи (руководитель Красногорова), и диалоги соответствующие. Но в какой-то момент эта линия просто выпадает из сюжета. Совсем. Абсолютно. Без завершения.
В этот пласт входит и история майора КГБ Красногорского, имеющая точки пересечения с прямой Красногорова (с такими фамилиями грех было бы не встретиться). Линия, связанная с ним, это личный дневник, который товарищ майор вел с момента знакомства со Станиславом. В нем мы узнаем про работу "органов", роль Красногорского в КГБ и его деятельности в отделе паранормального (да-да, КГБ в свободное от допросов время искало всевидящих, экстрасенсов, вурдалаков, колдунов и прочих). Персонаж довольно интересный, с одной стороны это машина-для-секретной-работы, расчетливый хладнокровный следователь, с другой стороны мы видим любопытного страстного человека, местами ранимого и на удивление душевного типа.

Второй пласт - общая картина Советского Союза, портрет СССР в период с хрущевской оттепели до лихих 90-х. Так как многие из персонажей связаны с писательским ремеслом и журналистикой, особое внимание Борис Натанович уделил брежневскому застою с его остервенелым, истеричным гонением самиздата и жесткой цензурой. В книге то тут, то там разбросаны вкусные отсылки к истории в виде злободневных анекдотов, популярных песен, описаний советского быта. Атмосфера того времени и привет из прошлого практически на каждой страничке. И на уровне личной истории персонажей, и на историческом плане чувствуется горечь утраты, боль, тяжесть и усталость самого автора. Он ностальгирует, он негодует, он кричит, он возмущается, он призывает. Думаю, это связано с тем, что "Поиск предназначения" написан Борисом Стругацким в конце 90-х, возраст у него наступил уже "задумчивый", с обломков старого государства, отряхнув многолетнюю пыль со штанин, он шагнул навстречу новому и неизвестному. Нужно было сделать какие-то выводы, понять зачем все это было, каков был смысл. Вот так с масштаба поиска предназначения конкретным человеком автор поднимается с той же проблемой на уровень глобальный, общественный, а от того очень личный - потому, как я уже сказала выше, для Стругацких человек/человечество были превыше всего.

Ну и третий пласт повествования, понравившийся мне меньше всего, - это уровень паранормально-фантастический. Понятно, что раз Красногоров сталкивается со странными вещами, КГБ создает общежитие для людей со сверхъестественными способностями, а главная проблема - неизвестное Предназначение, то объяснение всему этому скорее всего будет неестественного, фантастического характера. Но я никак не ожидала увидеть ЭТО. Если выдрать из содержания Четвертую часть, то книга получится очень достойной и интересной, хотя не без провисших моментов и косячков. Но Четвертая часть там есть и это откровенная дичь.
Во-первых, то, в кого превратился и кем стал Станислав Красногоров для меня сущая непонятица и безумие. Такое ощущение, что заключительная часть книги приклеена с какого-то другого романа. От простака-программиста-писателя ни осталось и следа. Да ладно если бы он решил просто сменить профессию (на какую не скажу, а то будет спойлер, но её выбор хоть в принципе и логичен, но вгоняет в ступор ужасно). Но тот Красногоров, которого мы видим в начале и середине истории, в первых Трех частях и этот человек - это СОВЕРШЕННО РАЗНЫЕ люди. Тот Красногоров просто НЕ МОГ пойти по пути, на котором он встречается в финале. Ни по характеру, ни по идеям, ни по образу жизни ну просто никак он не могу стать тем, кем он станет в конце. Ну как-будто два разных персонажа из разных историй. Не верю!
Во-вторых, что меня убило окончательно, это вставленный фантастический элемент. Но не само его присутствие, а то, ЧТО ОН ТАКОЕ...этот фантастический элемент... Я была готова к любым вурдалакам, силам природы, Року, Божествам, к чему угодно, но не к ЭТОМУ. Но увиденного не развидеть, точнее прочитанное не разчитать.
В какой-то момент в сюжете появился экшон. Откуда-то, гад, пробрался, просочился в сюжетные дыры. И вот тут меня накрыло. ГДЕ Я И КТО ВСЕ ЭТИ ЛЮДИ? ЧТО ПРОИСХОДИТ??? Нет, вам надо это самим прочитать, больше не скажу ни слова. И что самое обидное, я ведь прочувствовала, поняла, В ЧЕМ ЕГО ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ. Я до конца думала, что ошибаюсь, что ударяюсь в сентименты , но я была права. Этому есть подтверждение в финале. Но как жестоко и грубо оно разбивается об этот чертов фантастический элемент. Аж прямо злость меня взяла, да как так-то!

Видно, что автор под конец устал, он измучился этим поиском, в первых трех частях Борис Натанович так философски, так сокровенно излил свои переживания и мысли, всех червяков, что изъедали его душу. И к Четвертой части сил и воображения хватило только на безвкусный экшон и беготню. Но книга достойная, неплохая, в ней есть что поискать и почерпнуть. Из минусов можно отметить оборванные идейные линии, местами провисшее повествование, парочку нелогичных моментов (например, герой в детстве пережил ужасы, грязь и мерзость блокадного Ленинграда, но при этом брезгает подержать язык лучшего друга; странненько, согласитесь). Она сильная, тяжеловатая, временами вызывает те же чувства безысходности и безнадежности, что и "1984" Оруэлла. Вообще, книга полна всяких литературных и философских отсылок. Например, важный момент - у Станислава дома богатая библиотека, в которой очень много трудов великих философов. Для брежневских 70-х это была редкость. Я так понимаю, Борис Натанович сам был любителем философии. Не зря второе название романа "Двадцать седьмая теорема этики". Вот вам еще одна вкусная отсылка и подсказка. Я себя почувствовала немного Робертом Лэнгдоном. По одной из рубрик, которые я веду в своем книжном блоге, мы читали "Этику" Спинозы, главный труд философа-рационалиста XVII в. Книга была у меня в бумажном варианте дома, так что я тут же пошла искать 27 теорему. Их там было несколько с таким номером, но идеально подошла одна:

Эта строчка - основная идея и принцип романа "Поиск предназначения". Только там Бог заменен на Рок.

В творчестве любого крупного писателя рано или поздно наступает момент, когда от вопросов жизни он переходит к вопросам смерти. И если на заре своего творчества братья Стругацкие писали о возможностях человека, об опасностях, которые подстерегают его на пути покорения природы и космоса, размышляли о вероятных путях развития социума, задумывались о возможности сознательного конструирования идеального общества, наконец, ставили человечество перед лицом непознанного и пытались предугадать, какие вызовы могут возникнуть при столкновении с неведомым, то в последней своей книге, написанной уже соло, Борис Стругацкий обращается к совсем другим проблемам. Герои повести «Бессильные мира сего» противостоят не враждебной среде, не социуму и не высшим силам, могущественным, но все же разумным, а собственной немощи, телесной и духовной, и роковой силе слепого случая. Все мы люди, каждый уязвим, любой может ошибиться, никто не в силах предусмотреть нелепого стечения обстоятельств. Слабость, ошибка и случай правят миром. Люди, казалось бы, способные изменить что-то в привычном течении вещей, не только не могут, но и не хотят вмешиваться.

«Самое страшное в мире — это быть успокоенным», — писал в 1939 году поэт Михаил Кульчицкий. Герои, предстающие перед нами на страницах повести, вполне спокойны. Они удовлетворены, довольны своей жизнью и своим даром. Это выводит из себя их учителя, сен-сея, вовсе не желавшего подобного результата своих трудов. Для каждого из героев повести сен-сей открыл однажды дверь к главному таланту, к тому, что поднимает над толпой, дает то самое удовлетворение, довольство собственной жизнью. Однако открыть дверь вовсе не означает дать цель и указать направление. Никто из воспитанников не зарывает своего таланта в землю. Напротив, каждый использует его в меру собственного разумения, а порой даже на благо общества, в тех рамках, в которых общество это приемлет. Например, борется с насекомыми и грызунами в жилых домах и складских помещениях. Может быть, они не достаточно любят свой дар. Не горят им. Ведь открытые учителем двери — не сознательный выбор воспитанников, еще детей, а лишь толчок на самую легкую, самую многообещающую дорогу. Но кто сказал, что легкие дороги — лучшие? Возможны правы родители того мальчика, который «не расстается со скрипочкой». Но учитель выступает с позиции «взрослого», с позиции «рацио», он убежден, что знает как лучше. И, загнанный в ловушку обстоятельств, поддавшись слабости — любви к безнадежно-больной, умирающей женщине, жестко ограниченный во времени, сен-сей допускает чудовищную ошибку. Своими руками он разрушает то, к чему так страстно стремится: сделать из своих воспитанников людей, достойных уважения. Не случайно в финале книги, на последних ее страницах вновь, отчаянным монологом поднимается тема, прошедшая сквозь все творчество Стругацких, ставшая одним из его лейтмотивов. Тема Воспитания Человека. Дважды звучат одни и те же строки: «Что-то загадочное и даже сакральное, может быть, должно произойти с этим миром, чтобы Человек Воспитанный стал этому миру нужен». Безумная попытка сен-сея вывести своих воспитанников из состояния душевного равновесия, состояния удовлетворенности жизнью, растормошить их, заставив измениться, приводит в тупик. Силовое давление на Вадима дает результат. Загнанный в угол, он все-таки совершает то, что от него требуется, но даже обретенная возможность «повернуть трубу большого диаметра» не в силах ничего изменить. Сверхсила не делает еще сверхчеловеком, если мышление остается на прежнем, обывательском уровне, а человек Воспитанный не рождается под страхом боли. Стал ли Вадим тем, кого можно бы было уважать, только лишь потому, что дар его получил новое развитие? Можно ли уважать этого слабого человека, испугавшегося физической расправы, не поверившего в помощь товарищей, не сумевшего осознать всей значимости того, что произошло с ним, лишь испытавшего невероятное облегчение и беспричинную гордость? Конечно же, нет. Можно лишь пожалеть. Равно как и пожалеть сен-сея, точно так же не сумевшего ни осознать собственные ошибки, ни преодолеть слабости.