Роканнон

No one was to blame. That was the worst of it. Takver was needed, needed to work against hunger — hers, his, Sadik’s hunger. Society was not against them. It was for them; with them; it was them.
But he had given up his book, and his love, and his child. How much can a man be asked to give up?

They knew that their anarchism was the product of a very high civilization, of a complex diversified culture, of a stable economy and a highly industrialized technology that could maintain high production and rapid transportation of goods.

Маленькие дети вообще стоики. Они плачут, если набьют себе шишку, но серьезные вещи принимают спокойно, не ноют, как многие взрослые.

Что такое анархист? Тот, кто, выбирая, берет на себя ответственность за собственный выбор.

Что такое имя, я точно не знаю. Имя, которое мне дали, когда я родился, было Гаверал Роканнон. Произнося это имя, я ничего не описываю, я просто называю себя. И когда я вижу, например, новое для меня дерево, я спрашиваю у тебя, Яхана или Могиена, как оно называется. И успокаиваюсь, только когда узнаю.
– Но ведь дерево – это дерево, как я фииа, как ты...

А судьба одного человека не имеет значения.
«Если она не имеет значения, то что имеет?»

Ибо убийство – это всегда самоубийство, но, в отличие от всех тех, кто кончает жизнь самоубийством, убийца всегда стремится убивать себя снова, и снова, и снова.

На каждом шагу этого пути он воевал с ним, но продолжал приходить, чтобы спорить, чтобы причинять боль, и чтобы ему самому причиняли боль, чтобы за гневом, отрицанием и неприятием находить то, чего искал. Он не знал, чего ищет. Но знал, где искать.

И ведь не они сторонятся от него, это он сам, как всегда, отдалился от них. Ему было одиноко, он задыхался от одиночества среди всех людей, которых видел каждый день.

отчаиваться она давным-давно разучилась. И побед больше не одерживала. Просто продолжала жить