Тартюф. Мещанин во дворянстве

Мудрец стоит выше любых оскорблений. Лучший ответ на издевательства - это сдержанность и терпение.

Женщины больше всего любят, когда на них тратятся

Ведь может быть супруг за честь свою спокоен
Лишь при условии, что сам любви достоин.
И если у мужей растёт кой-что на лбу,
Пускай винят себя - не жён и не судьбу.

Тот, кто за суету поносит мир греховный,
Не должен хвастаться своею родословной,
И кто живёт постясь и вознося мольбы,
Не должен поминать дворянские гербы.

Терять поклонников кокеткам тяжело,
И, чтобы вновь привлечь внимание, с годами
Они становятся завзятыми ханжами.

Учитель философии. По той причине, сударь, что мы можем излагать свои мысли не иначе, как прозой или стихами.
Г-н Журден. Не иначе, как прозой или стихами?
Учитель философии. Не иначе, сударь. Все, что не проза, то стихи, а что не стихи, то проза.
Г-н Журден. А когда мы разговариваем, это что же такое будет?
Учитель философии. Проза.
Г-н Журден. Честное слово, я и не подозревал, что вот уже более сорока лет говорю прозой.

Я вспыльчив, как сто чертей, и никакая этика меня не удержит: когда меня разбирает злость, я желаю беситься сколько влезет.

Ах, языки людские ядовиты -
И не найти от них ни крова, ни защиты!

Да, в ком злоба накипела,
Тому уж нет в злословии предела...

Слова нынче дешевы. Люди без зазрения совести присваивают себе дворянское звание,-- подобный род воровства, по-видимому, вошел в обычай. Но я на этот счет, признаюсь, более щепетилен. Я полагаю, что всякий обман бросает тень на порядочного человека. Стыдиться тех, от кого тебе небо судило родиться на свет, блистать в обществе вымышленным титулом, выдавать себя не за то, что ты есть на самом деле,-- это, на мой взгляд, признак душевной низости.

Э, ладно, деритесь, сколько хотите! Моё дело сторона, я разнимать вас не стану, а то ещё халат с вами разорвешь. Набитым дураком надо быть, чтобы с ними связываться: не ровен час, так огреют, что своих не узнаешь

Все те, кто славится зазорными делами,
С особой легкостью других поносят сами.

Кто вводит в мир соблазн, конечно, согрешает,
Но кто грешит в тиши, греха не совершает.

Ведь если де­вуш­ку к вен­цу на­силь­но весть,
То мо­жет по­стра­дать су­пру­же­ская честь:
Ее же­ла­ние быть мужу вер­ным дру­гом
За­ви­сит от того, кто бу­дет ей су­пру­гом,

Из­вест­но всем, что вы, его се­стри­ца, —
Ти­хо­ня из ти­хонь, скромней­шая де­ви­ца,
Но толь­ко хуже нет, чем сон­ная во­да,
И вы не­бось тай­ком – бе­се­нок хоть ку­да.
Г-жа Пернель о Мариане

Тартюф.
Прикрой нагую грудь.
Сей приоткрыв предмет, ты пролагаешь путь
Греховным помыслам и вожделеньям грязным.

Дорина.
Неужто же вы так чувствительны к соблазнам
И вожделение не в силах побороть,
Нечаянно вблизи узрев живую плоть?
Вы, как я погляжу, уж чересчур горячий,
А я — похолодней и чувствую иначе:
Явись вы предо мной в чем родила вас мать,
Перед соблазном я сумела б устоять.

А праведники, те, что подают пример нам,
Не занимаются кривляньем лицемерным.
Ужели ж разницы для вас нет никакой
Мед верой истинной и верой показной?

...Вы слепы, и у вас одно желание: чтоб все лишились глаз. И потому вам страх внушает всякий зрячий, который думает и чувствует иначе. Он вольнодумец, враг!

Откровенно говоря, познания нашего хозяина невелики, судит он обо всем вкривь и вкось и рукоплещет там, где не следует,
однако ж деньги выпрямляют кривизну его суждений, его здравый смысл находится в кошельке, его похвалы отчеканены в виде монет, так что от невежественного этого мещанина нам, как видите, куда больше пользы, чем от того просвещенного вельможи, который нас сюда ввел.