Night Shift

Жена должна знать свое место в семье, верно? От всей этой эмансипации одни проблемы. Главное для человека – знать свое место в жизни. Свое… свою…
("Бука")

- Я не могу обратиться к священнику, потому-что неверующий. Не могу к адвокату, потому-что за такое дело он не возьмется. Я убил своих детей. Одного за другим. Первого, второго и третьего.
("Бука")

Пусть романтики спорят о том, существует ли любовь. Люди практически используют ее в своих целях…
(Корпорация "Бросайте курить")

Пережить нервный срыв — это все равно что разбить вазу, а потом ее склеить. Впредь ты уже будешь брать ее с опаской. И живые цветы в нее не поставишь, потому что от воды могут разойтись склеенные швы.
("Иногда они возвращаются")

Всю дорогу до бара мы пробежали сломя голову и не сказав друг другу ни слова. От только что увиденного и пережитого в голове у меня стоял один сплошной туман. Не знаю, о чем думал тогда Берти, зато знаю, о чем думал я - о таблице умножения: дважды два - четыре, дважды четыре - восемь, дважды восемь - шестнадцать, дважды шестнадцать - ...
("Серая дрянь")

Два самолета, оставляя серебряные инверсионные хвосты, летят у темнеющего восточного горизонта. Если бы я мог поверить, что в креслах пилотов сидят люди.
("Грузовики")

Но как можно сохранять все это в тайне? Как вообще такое может продолжаться?
Разве что с молчаливого одобрения зеленоволосого Христа...
("Дети кукурузы")

Чувствуешь себя такой беспомощной, когда чешется нос и не можешь его почесать.

Будь любовь болезнью, этого пострадавшего поместили бы в реанимацию.

вы судите книгу, а книга судит вас

...весной всякий становится красавцем... если спешит на встречу со своей мечтой...
(Человек, который любил цветы)

– Кори, – сказал мистер Нелл. – Я его помню. Винни по прозвищу Гадюка.

Винни расплылся в улыбке:
– Убьешь? А мне показалось, ты понял, что я уже мертвый.

Страх ослепляет нас, и мы копаемся в своих чувствах с жадным интересом, словно стараемся составить целое из тысячи разноцветных фрагментов

зная, чем все закончится, ты был не в силах ничего изменить. Ты был таким же беспомощным, как человек, надежно пристегнутый ремнем безопасности в автомобиле, сорвавшемся в пропасть с обрыва.

Это самое обыкновенное слово запустило цепную реакцию воспоминаний и переживаний, как бывает, когда по радио передают какую-нибудь старую песню, так или иначе связанную с твоим прошлым.

И когда вы читаете историю ужасов, то вынимаете один из воображаемых страхов из этой корзинки и заменяете его своим, настоящим – по крайней мере на время.

Возможно, это обусловлено тем, что сочинитель ужасов всегда приносит плохие вести. Ты обязательно умрешь, говорит он.