Vihurimäe

Читая, я глубоко вздыхала, ибо мне казалось, что вся радость исчезла из нашего мира и больше уже не вернется.

— Предательство и насилие — справедливая плата за предательство и насилие!

Я бродил вокруг могил под этим добрым небом, смотрел на мотыльков, носившихся в вереске и колокольчиках, прислушивался к мягкому дыханию ветра в траве — и дивился, как это вообразилось людям, что может быть немирным сон у тех, кто спит в этой мирной земле.

— ...Ведь вы несчастны, признайтесь! Одиноки, как дьявол, и так же завистливы! Никто вас не любит — никто не заплачет, когда вы умрете!...

Два слова- смерти и ад -обозначает всё моё последующее существование, жизнь без него будет для меня адом.

Что ж, я желаю… но от этого они у меня не появятся.

Не разбивал я тебе сердце – ты его сама себе разбила, а с ним и мое в придачу.

«Не припомню, чтобы хоть однажды мне довелось испытать подобное с тех пор, как я обрел способность страдать».

Если Господь покарал ваших врагов, этого вполне достаточно. Добавлять им страданий — подло и самонадеянно!

Had I been born where laws are less strict and tastes less dainty, I should treat myself to a slow vivisection of those two, as an evening's amusement.

Если человек заранее располагает обернуть себе на пользу свои приступы ярости, то он способен, направив к тому свою волю, даже в самый разгар приступа сохранить над собою достаточную власть.

После вечного потакания слабому нраву одного и злобному нраву другого я получаю в награду слепую неблагодарность

-Я слишком хорошо к ней отношусь, чтобы позволить тебе схватить ее и проглотить с потрохами.
- А я отношусь к ней слишком плохо, чтобы это сделать

Она бросилась в объятия мужлана, ибо даже не догадывалась, что есть на свете люди более достойные

— Я приучила себя к порядку, благодаря чему стала мудрее

-Нет-нет! Чужак есть чужак, и не важно, бедный он или богатый. Не в моих правилах оставлять без присмотра в гостиной кого попало, – заявил грубиян.