Vihurimäe

— Вы не должны спать до десяти. Так у вас пропадают самые лучшие утренние часы. Кто не сделал к десяти утра половины своей дневной работы, тот рискует не управиться со второй половиной.

Мы порой жалеем людей, которые не знают жалости ни к себе, ни к людям.

Когда бедствия, и унижения, и смерть - все, что могут послать Бог и дьявол, - ничто не в силах было разлучить нас, ты сделала это сама по доброй воле. Не я разбил твое сердце - его разбила ты; и, разбив его, разбила и мое.

Он больше я, чем я сама.

«Ты хуже двадцати врагов, лицемерный друг!»

Сколько лет ты собираешься прожить после того, как меня не станет?

Она была тоненькая и совсем юная, почти девочка — удивительного сложения и с таким прелестным личиком, какого мне еще не доводилось видеть: мелкие черты, необычайно изящные; льняные кольца волос, или, скорей, золотые, падали, несобранные, на стройную шею; а глаза, если бы глядели приветливей, были бы неотразимы; к счастью для моего впечатлительного сердца, я прочел в них только нечто похожее на презрение и вместе с тем на безнадежность, странно неестественную в ее возрасте.

Не могли же они изо дня в день сидеть так угрюмо и молчаливо. Казалось немыслимым, чтобы люди, как ни дурен их нрав, изо дня в день сходились за столом с этакими сердитыми лицами.

— Я знаю, что у него злая натура, — сказала Кэтрин, — он ваш сын. Но я рада, что я добрее, что я могу простить;

На вас не угодишь: и друзей много, и забот никаких, а вы все недовольны!

Дорога трудна, — как ее одолеть с такою тяжестью на сердце!

У тебя то же сердце, те же нервы, что и у всякого другого! К чему ты хлопочешь скрывать их? Бога не ослепит твоя гордость! Ты искушаешь Его терзать их до тех пор, пока Он не исторгнет у тебя постыдного крика боли!

...У человека может быть много двоюродных братьев, самых разных,..и никому это не в хулу. Только не надо водиться с ними, если они неприятные и злые.

- Все как будто просто и легко. Где же оно, препятствие?

• Здесь оно и здесь! - ответила Кэтрин, ударив себя одной рукой по лбу, другой в грудь. - Или где она еще живет, душа...Я не могу передать тебе этого ясно.

И я читаю лишь одну молитву – повторяю ее, пока не закостенеет мой язык: Кэтрин Эрншо, не дай бог тебе покоя, пока я жив! Говоришь, я убил тебя – так являйся мне! Я знаю, что убитые являются своим убийцам. Мне известно, что привидения бродят по земле. Будь со мною, прими какой хочешь образ, сведи меня с ума – только не оставляй меня в этой пучине, где я не могу тебя отыскать! О Боже! Это невыразимо! Я не могу жить без моей жизни! Я не могу жить без моей души!

Все мы когда-то начинали учиться, спотыкались и падали на пути к знаниям, и, если бы наши учителя не помогали, а глумились над нами, мы и поныне спотыкались бы и падали.

Рано или поздно мы задумываемся о своих интересах — кроткие и великодушные лишь немногим более справедливы, чем властные.

Разумному человеку достаточно компании самого себя.