Кто сдвинул с места первый камень, породивший обвал Реформации, кто заказал художнику роспись свода Сикстинской капеллы, кто сразил двух божков, Te Deum'a и Диббука, и приклеил Тюдоров к пошатнувшемуся под ними трону? Без вас мир сделался бы иным и не столь отвечающим нашим вкусам.

Не прощается один только грех, [...] он, безусловно, приводит в ад, его зовут аномией или отчаянием.

Отсюда, где я нахожусь, жизнь представляется мне чередой пустяковых соглашений и компромиссов.

...правосудие — всего лишь слово, а некоторые разлуки бывают окончательными.

Из всех этих размышлений ничего хорошего не выйдет, вот увидите. Потому-то Господь и даровал нам инстинкты, дабы избавить от рабства в оковах склонного к ошибкам рассудка.

Да будет отчетность! — булькал он, захлебываясь кровью. — Да явятся страхование и статистика, ревизия и анализ риска! Я свяжу мир и сделаю его безопасным. Завтрашний день принадлежит мне!

Подумайте, адмирал, вы получите быстроразогреваемые консервы в 1650 году, а автоматы Калашникова и шоссе в 1750!

Я видел богов из Новых Америк; новоприбывшие ссорились с Тором и Одином, более привычными к заточению. О да, адмирал, все они были там — Марс, Митра, Серапис и Сет, — вся шайка. Юпитер-Непобедимое Солнце (давно потерпевший поражение) разговаривал с Осирисом; все славные портреты античности обрели плоть. Там собрались все боги, которых породили человеческий страх и потребности общества.

Мы можем выступать в союзе с атеистами и эльфами, радикальными гуманистами и теми, кто страдает от ностальгии по Римской империи… да со всеми, кто не удовлетворен нынешним положением дел. Однако мы ни на миг не теряем из виду наши древние цели. Ну вот, адмирал, теперь вы знаете наш «великий секрет»! Мы хотим, чтобы старинные боги разорвали свои каменные пределы, вдохновленные молитвами миллионов!

Изобретательное человечество еще не выдумало столь жестоких слов. Посему я вынужден использовать предложения.

Мужчин гонит буря обстоятельств; мы неспособны выстоять против нее в одиночку и едва ли может отвечать за курс своего крохотного корабля.

...исполняя определенную роль, приходится… приспосабливаться, невзирая на отвращение.

Мы — это Союз амбиций, как я сказал вам. Однако он порождает и консенсус целей: все мы надеемся на возвращение старых — и лучших — времен и обычаев.

...я полагаю, что вы видели Универсальный Свет, как обычно случается у монотеистов. Я бы не стал придавать этому большое значение, как и фигурам приветствующих вас любимых. Это просто последний гамбит гибнущего мозга, одолевающего ужас воспоминания о рождении и тем самым освобождающего себя от груза памяти. Во всяком случае, мы так считаем.

Верность придет с годами, но тем временем пусть самоограничение, страх и уважение послужат той же цели.

Фигуры из прошлого, люди, которых он посылал перед собой, на миг обретали жизнь и без всякого злопамятства уверяли адмирала, что не испытывают к нему недобрых чувств.

Просто из любопытства, — спросил он, — скажите, могу ли я отказаться?
— Всякий человек волен выбрать смерть.