Цитаты из книги Tintenherz

Жестокие убийцы уходят от правосудия и живут счастливо до конца своих дней,а хорошие , даже самые лучшие люди умирают . Такова жизнь. Почему в книгах должно быть по другому ?

...бывает такая правда, которая до краёв наполняет сердце отчаянием, и что о ней не любят рассказывать, особенно своим детям, если нет в запасе хоть чего-нибудь, дающего надежду и прогоняющего отчаяние.

Конечно, случалось, что за переплётом не оказывалось ожидаемых чудес. Такую книгу закрывали, досадуя на неисполненное обещание. Но к «Чернильному сердцу» это не относилось. Плохие книги не оживают.

– Ты не могла бы, пока мы тут одни, не смотреть на меня всё время так, будто хочешь меня отравить? Это выполнимо?

- Боже, что ты туда написала? Кирпичи? - спросил Мо, вынося сундучок Мегги из дома.
- Ты ведь сам говоришь: книги должны быть тяжёлыми, потому что в них спрятан весь мир, - ответила Мегги, и Мо впервые за это утро рассмеялся.

Да, мир ужасен и жесток, как кошмарный сон. Только книги могут спасти, только в них можно найти и сочувствие, и утешение, и любовь... Книги, ничего не требуя взамен, любят каждого, кто их открывает. Они никогда не покидают даже тех, кто не заботится о них.

- У меня каждая книга в надежных руках, - строго сказала Элинор.

Возможно, мы ничего не знали бы, если б не книги

Хотела бы я знать, почему читать про приключения приятней, чем попадать в них

- Солнце моё, ты туда кирпичей, что ли, наложила? - спросил Мо, когда выносил во двор её сундучок с книгами.

• Но ты же сам говоришь, что книги должны быть тяжёлыми, ведб в них заключён целый мир, - ответила она, отчего отец улыбнулся - в первый раз за всё утро.

-Согласен, я люблю гулять ночью. Только ночью я ощущаю свой мир - тихий, почти безлюдный и таинственный.

- Дорогой мой, - сказала мне бабушка. - Ты ведь совсем не жалеешь о том, что до конца дней своих тебе придется остаться мышью?

• Нет, мне все равно, - ответил я. - Какая разница, как выглядишь, если тебя любят таким, какой ты есть.

Один знаменитый писатель сказал однажды: "Писателя можно рассматривать трояким образом: как рассказчика историй, как учителя или как чародея... Но главный из трех - чародей, волшебник." Мне всегда казалось, что он прав.

Спросить его? Никто никогда не интересовался его мыслями. Он всегда был только ищейкой, осведомителем. Планы строили другие: планы грабежа, разбойных нападений, планы мести. Собаку не спрашивают. Собаку бьют, если она не слушается.

Может быть, между ними больше общего, чем он думал: ее родина была из бумаги и типографской краски, как и его собственная. Похоже, она чувствовала себя в этом мире такой же чужой, как и он.

Важнее всего сила! - поучал он мальчика. - Правила всегда устанавливает тот, кто сильнее, так что уж постарайся быть тем, кто их устанавливает.

Wat was die vrouw toch dom, al had ze nog zoveel boeken gelezen!

“Им что одна книга, что другая – всего лишь бумага, покрытая какими-то значками.”

Het ene boek is voor hen net het andere, gewoon bedrukt papier...

“Мегги смотрела ему прямо в рот, будто старалась поскорее вырвать слова из его губ.”