Повелитель мух. Шпиль

Мысли - вещь ценная, от них много проку.
Thought was a valuable thing, that got results.

... странный, неприметный глазу свет дружбы, совместности и приключений.

Под деревьями не было теней, и все застыло и подернулось перламутром, будто, сбросив с себя очертанья, вдруг перенеслось в вымысел.

Вдруг он понял,что привык ко всему этому, притерпелся, и у него екнуло сердце.

Мечты повернулись к обузданной прирученности города, где нет места дикарству. Что может быть безопасней автобусной станции, там колеса, там фонари… Уже Ральф танцевал вокруг фонаря, и автобус полз от стоянки – странный автобус…

все всегда оказываются не такими, как от них ждёшь.

Власть улеглась ему на плечо, нашептывая в ухо, как обезьяна.

"Обычно зеленая кровля снизу высвечивалась золотыми бликами и тени на лицах были перевернуты, как когда держишь фонарик в руке. А теперь солнце садилось и забрасывало тени, как им положено. Опять его повело на мудреные выкладки. Если лицо совершенно меняется от того, сверху ли или снизу его осветить, – чего же стоит лицо?"

And in the middle of them, with filthy body, matted hair, and unwiped nose, Ralph wept for the innocence, the darkness of man's heart, and the fall through the air of the true, wise friend called Piggy.

"Fancy thinking the Beast was something you could hunt and kill!" said the head.

Из ужаса рождалось желание - гладкое, липкое, слепое.

Когда ты главный, тебе приходится думать и надо быть мудрым, в этом вся беда (Ральф)

Они шагали рядом - два мира чувств и понятий, неспособные сообщаться.
– Эх, мне бы застукать свинью!
– Выкупаюсь и сразу за шалаш возьмусь.
Они посмотрели друг на друга с изумленьем, любовью и ненавистью. Понадобились соленые брызги бухты, крики, барахтанье и смех, чтобы снова и их объединить.

Из ужаса рождалось желание - жадное, липкое, слепое.

Над чёрным комом кишок, как пила, жужжали мухи. Вот они обнаружили Саймона. Сытые, они обсели струйки пота у него на лице и стали пить. Они щекотали ему ноздри, у него на ногах они затеяли чехарду. Чёрные, радужно-зелёные, несчетные; а прямо против Саймона ухмылялся насаженный на кол Повелитель мух. Наконец Саймон не выдержал и посмотрел; увидел белые зубы, кровь, мутные глаза — и уже не смог отвести взгляда от этих издревле неотвратимо узнающих глаз.

Зверь лежал комочком на бледном песке, а пятна расплывались и расплывались.