Козлиная песнь

Эта книга появилась в списке моих книг, которые хочу прочитать, после прочтения труда "100 запрещенных книг. Цензурная история мировой литературы". Печатного издания у меня в руках не оказалось, но зато нашел аудиокнигу в исполнении Игоря Маликова...
И это меня спасло, так как, боюсь, что бумажная версия была бы мной заброшена на 30 странице, ибо, как мне видится, автор специально насытил свою книгу всяческими, как мне кажется, далекими от сути книги философскими и культурологическими размышлениями и сентенциями, чтобы отвлечь цензоров от основной идеи книги...
Так как я сам по образованию технарь, то рассуждения вот такого рода "- Петербург - центр гуманизма, - Он центр эллинизма", просто иссушали мой мозг. Да еще и голосом Игоря Маликова, сразу отсылавшим к телепрограммам канала "Культура" - это очень и очень "необычно"....
Но в остальном это прекрасная книга о судьбе интеллигенции в СССР и немного в Российской Империи с критикой советского читателя и цензоров....Есть и истории простого люда....и истории "возвращенцев"....

Книга сложная, но для тех, кто получал гуманитарное образование, книга очень понравится

Грустная, смешная и злая книга про вырождение культуры - в конкретных обстоятельствах места и времени. Про то, что когда что-то случается, казавшееся ранее ценным неизбежно умрет - и в силу своей ненужности, и в силу своей никчемности. Гибель Серебряного века уподобляется гибели языческой культуры; карикатурные поэты ходят по Ленинграду, рассуждают о высоком, женятся, становятся стоматологами и аукционистами и думают, что их никто не тронет. Описание Питера середины 20-х годов вполне в традиции Гоголя и Белого; достоевского юродства нет, да и слог у Вагинова очень ясный. Написанная в 27 лет, книга полна безнадежности, потому что знаешь, что как бы автор не отстранялся от своих персонажей, как бы беспощадно не иронизировал над ними, места для него в новом мире тоже нет. 

Роман лучше читать с комментариями, почти все герои имеют прототипов; если пародии на Гумилева или Бахтина очевидны, то Ахматову без подсказок заметить было бы трудно.

Козлиную песнь смогла прочесть лишь со второго раза. Ее очень советовали в одной книжной группе. При первой попытке книга показалась мне невыносимо абсурдной. Какие-то поэты, непоэты, воображаемые люди, автор, вклинивающийся с обращениями к читателям как бы невзначай. И непонятно ничего: сон ли это, реальность и кто там кому привиделся на самом деле. На тот момент книга показалась настолько странной и непонятной, что была благополучно отложена и забыта на целый год.
Недавно зашел разговор о заброшенных книгах, и первой из таких недочитанных вспомнилась именно Козлиная песнь. Наверное, просто настал ее час, потому что впечатление было прямо противоположное. Если описывать язык, которым написана эта «петербургская сказка», то это было бы «поэтичный, мелодичный, звенящий». Автор описывает жизнь творческой интеллигенции в Петербурге 20х годов. Герои его, хоть и являются «людьми искусства», коими они себя считают, но искусство это никому в нынешнем изменившемся мире не нужно. Автор представляет нам настоящий калейдоскоп: неизвестные поэты, философы, бывшие студентки-вузовки, коллекционеры безвкусицы, писали биографы. Все они еще чувствуют себя совершенно юными; верят в «башню культуры», возвышающуюся над этим тоскливым обывательством, читают стихи в коммуналках; пишут книги, которые хранят в сундуке и верят, верят, что все это не напрасно, что на дворе все еще май.

И живут они своими смешными наивными надеждами, не замечая, что все что было «творческой интеллигенцией» умирает. Нет больше Петербурга, есть Ленинград. Кто-то смог приспособиться, стать отличным специалистом, писать «правильные» стихи, и ненавидеть себя за это. А кто-то так и остался стареющим юношей, еще лелеющим прежние надежды. У каждого из них порой бывают моменты, что они замечают как постарели, что они больше не юноши и девушки, что их мечты не нужны теперь даже им самим.

И хоть истории этих героев печальные, в них не чувствуешь трагизма. Даже в их душевных страданиях есть что-то комичное и трогательное.

Нужно ли читать эту книгу?
Если вы испытываете нежную ностальгическую любовь к Петербургу, любите поэзию, творческих людей, какими бы нелепыми они иногда не казались, то обязательно!

Уже в самом названии романа Константина Вагинова «Козлиная песнь» есть посыл, что тон повествования будет насмешливый. Да, это не смех Гоголя – сквозь слёзы, как выясняет автор, участник романа, но всё же довольно печальный смех. Молодые люди утрачивают иллюзии, прощаются со своей мечтой – разве это не печально, не трагично? Неизвестный поэт, не желая изменять самому себе, застрелился. Другие вынуждены как-то приспосабливаться к новой послереволюционной действительности. Учёный-гуманитарий Тептёлкин читает лекции на потребу дня, забросив труд своей жизни. Миша Котиков выучился на зубного врача. Временное, как он надеялся, занятие становится постоянным. Костя Ротиков продаёт мебель с аукциона. Его знания в области барокко не востребованы, но он, по крайней мере, может заниматься другим своим хобби – собирать безвкусицу. Культурный кружок распался.
Почему же всё-таки не трагедия, а её буквальный и искажающий смысл перевод с древнегреческого – «козлиная песнь»? Под конец Тептёлкина начинают одолевать сомнения: является ли он, столь погружённый в культуру, преданный ей, частью этой культуры? Отличается ли он по большому счёту от какого-нибудь бухгалтера?.. С другой стороны, автор применяет в романе приём отстранения. Задаёт в начале и ещё раз подчёркивает в послесловии, что это представление. Очнись, читатель, перед тобой не живые люди, а персонажи. Потому козлиная песнь.
Однако читатель знает, что за персонажами стоят прототипы, и вообще – какой трагедией оборачивается для многих смена эпох.

В романе «Труды и дни Свистонова» главный герой – писатель. Он собирает материалы, в том числе персонажей, для своей книги. Он знакомится с людьми, входит к ним в доверие, потворствует им в их заблуждениях. Его интересуют люди с иллюзиями, с причудами. Иван Иванович Куку, начитавшись классиков, полагает, что и он человек неординарный. И хотя он ничего ещё не написал, по крайней мере, жизнь свою пытается строить по литературным образцам. Он носит бакенбарды, подчёркивая своё сходство с Пушкиным. Другой герой – Психачёв – выдаёт себя за представителя тайного ордена, мистика, познавшего оккультные науки. И Куку и Психачёв стремятся попасть в роман Свистонова, видимо, не зная, что тот писатель сатирический.
Узнав в одном из героев себя, Куку приходит в ужас. Как будто одежда с него сорвана, и он стоит перед толпой голый и ничтожный. Он замыкается, избегает знакомых, боясь насмешек, сбривает бакенбарды и хочет уехать в другой город. Вместе с самодовольством он лишается добродушия, став злым и подозрительным.
Писателя Свистонова интересует только карнавальная сторона жизни. Но когда маски сорваны (им же самим), ему становится скучно, мир вокруг него пустеет. Таким образом Вагинов предупреждает, что бездушный смех опасен и для самого автора.

В последнем, незаконченном романе Вагинова «Гарпагониана» продолжается тема чудаков-коллекционеров, начатая в «Козлиной песни» и разработанная в «Бамбочаде». Из «Бамбочады» сюда перемещается Торопуло (уже в качестве второстепенного героя), создавший вместе со своим приятелем Пуншевичем «Общество собирания мелочей». «Общество» коллекционирует конфетные обёртки, меню, наклейки от спичечных коробков. А один из главных героев Жулонбин уже готов собирать всё подряд: обрезки ногтей, волос, окурки. И это уже клиника. Гротеск прежних романов Вагинова в «Гарпагониане» доходит до абсурда, безумия и приобретает мрачный колорит. Видимо, сказалось то, что автор писал сию вещь, будучи смертельно больным.
Страсть доводит Жулонбина до воровства. А другой герой, правда, не коллекционер, а скупщик и продавец этих «мелочей» Анфертьев в приступе белой горячки совершает убийство. В романе появляются невиданные прежде у Вагинова персонажи – уголовники.
«Бывшие» люди и уголовники – разве произведение с такими героями могло быть напечатано в 1930-х годах? Видимо, чувствуя это, автор мельком упоминает о положительных переменах в городе и стране: растут заводы, строятся дома, разбиваются парки. Но эти упоминания не помогли бы ему. Уже вовсю шла борьба с формализмом, под который подводилось всё, что не соответствует линии партии. Закончи Вагинов роман и поживи ещё, его бы несомненно заклевали, как то проделали, например, с другим великолепным писателем – Леонидом Добычиным.

Книга – про ленинградскую интеллигенцию 20-х годов. И вроде бы люди высокодуховные, тонко чувствующие, но нет. И чем дальше, тем больше они опошляются, мельчают, превращаются в тех, кого сами, наверное, презирали.

Что еще интересного?
Роман писался в 1926 года и существует в нескольких редакциях. А когда книга появилась, то вызвала бурную реакцию в ленинградской литературной среде. Многие «узнавали» в его героях себя и своих знакомых. (только поэтому и вызывала реацкию, я считаю)

Говорят, у персонажей есть прототипы. Можно покопаться, найти, кому что соответствует. Но, честно говоря, эти «прототипы» не самые выдающиеся личности эпохи. Так что даже с этим знанием роман не становится шедевром.