Дневник писательницы

Эта книга познакомит читателя с дневниками известной британской писательницы Вирджинии Вулф (1882–1941). В своих дневниках, которые она вела с 1915 года — последняя запись датируется 8 марта 1941 года, через четыре дня В. Вулф ушла из жизни, — она писала обо всем, что произошло с ней, о людях, с которыми встречалась, о книгах, которые читала. И самое важное — о произведениях, над которыми работала: романах, рассказах, эссе, статьях. Также в издании представлены письма, адресованные Литтону Стрейчи.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

167 оценок

5
59%
4
31%
3
8%
2
2%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 197Хотят прочитать 1124

Рецензии

Zimarima
4 июня 2016
«Почему жизнь так трагична; всего лишь полоска тротуара над пропастью?
Я заглянула вниз; у меня закружилась голова; не знаю, как сумею дойти до конца.»
(В. Вульф. "Дневник писательницы")
ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ ВИРДЖИНИИ ВУЛЬФ
За несколько дней до своей смерти известная английская писательница Вирджиния Вульф сделала последнюю запись в своем дневнике:

«Вспомнила фразу Генри Джеймса: постоянно наблюдаю. Наблюдаю, как проходят годы. … Наблюдаю собственную депрессию. Это полезно. Надеюсь. Настаиваю на проживании этого времени самым полезным образом. Сойду в небытие с развевающимися знаменами.»
Холодным мартовским утром 1941 года ее не стало. Она ушла из жизни по собственной воле: зашла в озеро, натолкав в карманы тяжелого драпового пальто камней, чтобы на этот раз уж наверняка получилось то, к чему она совершала попытки на протяжении всей своей жизни. Она ушла, оставив о себе добрую память и подарив людям прекрасные книги. Книги, которые вошли не только в золотой фонд английской, но и западноевропейской, и всемирной литературы.

Ее творчество явилось для многих читателей откровением. Метод ее повествования тогда, в начале ХХ века, был новаторским, не все его приняли, к такому не привыкли, но этот метод давал возможность проникнуть в самую глубину души человеческой. И не удивительно: ведь одним из принципов литературного творчества писательницы было «писать из самых глубин чувств».
Так она и делала. Все ее романы как бы пропущены сквозь душу и личность самой писательницы. А если проза личностна, психологична, то, конечно, она и избирательна – ведь все мы разные. Для одних в первую очередь в романе важен сюжет, наличие интриги; для других необходимо, чтобы текст был насыщен интересными фактами (историческими, биографическими и т.д.). Таких читателей произведения Вирджинии Вульф, скорее всего, не заинтересуют. В них они не найдут ни того, ни другого. Но есть и те, кто в художественной литературе видит возможность познавать этот мир изнутри (опять же говоря словами писательницы – «из самых глубин чувств»), и посредством этого лучше узнать себя, получить ответы на волнующие вопросы, определить свое место в этом непростом, все время меняющемся, таком непостоянном и порою даже враждебном мире! Можно без преувеличения сказать, что для них романы Вирджинии Вульф – подарок судьбы! К числу последних отношу и себя.

С первого же знакомства с этой необыкновенной прозой (это была «Миссис Деллоуэй») я почувствовала огромную симпатию к автору. И захотелось узнать побольше и о самой писательнице. Сделать это было совсем нетрудно – ведь миссис Вульф, помимо напряженной литературной деятельности, на протяжении всей своей творческой жизни вела дневник, в котором записывала события не только своей личной жизни, но и творческой, излагала свои взгляды, а порою и изливала душу… Через несколько лет после ее смерти муж, Леонард Вульф, опубликовал эти записи, тщательно их перед этим отредактировав. Таким образом, почти все подробности личного характера из текста были исключены. Кстати, они и не предназначались для широкой общественности. Но и то, что осталось (а это немало!) проливает свет на личность писательницы, дает представление о ней как об удивительно тонкой, интеллигентной, чуткой, мудрой, обаятельной, остроумной, мужественной и целеустремленной женщине. Ставящей знак тождества между творчеством и своей судьбой. Любившей жизнь и цеплявшейся за нее всеми силами, физическими и душевными. Боровшейся с постоянными приступами депрессии и побеждавшей их. Вот только последний она не смогла одолеть: но на это были особые причины.
Писать рецензию на дневник – совсем не то, что на художественное произведение. Здесь, как правило, мы не найдем созданных воображением писателя образов персонажей, здесь нет сюжета, интриги, художественных особенностей, одним словом -- всего того, что является объектом анализа и оценки для рецензента. Но, как я уже сказала, дневник лучше всего, наверное, характеризует личность его создателя. Поэтому я позволю себе вместо анализа просто привести отдельные, особенно тронувшие меня, цитаты из «Дневника писательницы»:
В. Вульф о своем творчестве…
«

Все же я единственная женщина в Англии, которая вольна писать, что хочет.»

«Главное — разрешить мыслям свободный полет; и пусть они прольются дождем.»

«... я есть я и должна вести свою борозду, а не повторять чужую. Это единственное оправдание моей работы, моей жизни.»

«... нельзя одновременно распространять идеи и писать художественную прозу. … И если художественной прозе опасно быть рядом с пропагандой, я должна держать руки чистыми.»

«... пусть все похвалы и вся ругань уйдут на дно или всплывут на поверхность, но не мешают мне идти моим путем. И любить людей.»

«Хорошо ли бежать по натянутому канату? Я не бегу — вот мой ответ. Я позволяю ему обрываться. Отмечу лишь, что считаю знаком мастерства, когда писатель берет и разбивает свою заготовку.»
… о себе, о своей депрессии, о жизни …
«

Я не верю в возраст. Я верю в вечное движение следом за солнцем.»

«Все же по-настоящему волнующая жизнь — воображаемая.»

«Октябрь был плохим месяцем; но мог бы быть еще хуже, если бы не моя философия.»

«Меня не выбьет из седла никому и ничему не подчиняющаяся злодейка-жизнь, измученная, заезженная моей же собственной непонятной и непредсказуемой нервной системой.»

«Мне хочется быть благополучной даже в собственных глазах. А у меня ничего не получается. Детей нет, живу вдалеке от друзей, не могу хорошо писать, слишком много денег трачу на еду, старею. Слишком много думаю обо всяких почему и зачем; слишком много думаю о себе. Мне не нравится, что время проносится мимо. Что ж, тогда надо работать. Правильно."

«Жизнь стала или слишком устойчивой, или слишком изменчивой. Меня преследует это противоречие. Оно было всегда; будет всегда <...> А еще жизнь временная, летучая, прозрачная. Я проскользну, как облако над волнами. Возможно, хотя мы меняемся, но летим очень быстро одно за другим, очень быстро, но все же наследуем и продолжаем, мы, человеческие существа, и освещаем путь. Но что такое свет? Я под большим впечатлением мимолетности человеческой жизни...»

«...сама жизнь, думается мне иногда, трагична для нашего поколения...»

«Всегда думаешь, что скоро будет пристань. Ничего подобного. Сцена, служба, конец.»
… и смерти…
Возможно, если бы не война и не трагические события, сопутствовавшие ей, она прожила бы отмеренную природой жизнь и подарила бы читателям еще не один прекрасный роман. Если бы… Она сопротивлялась, насколько хватало сил, а потом вдруг пришло решение: бессмысленно продолжать эту борьбу за выживание… Но и тогда она не склонила головы: «Сойду в небытие с развевающимися знаменами», -- написала она в своем дневнике за четыре дня до смерти. Депрессия, которой так была подвержена Вирджиния, на этот раз была отягощена еще и страхом перед репрессиями нацистов, и гибелью ее любимого племянника, и практически полной потерей имущества, и мыслями о творческом фиаско.

«Пустота. Мороз. Опять мороз. Сверкание белого. Сверкание голубого. Вязы красные. Я не собиралась еще раз описывать здешние места в снегу; но опять наступила зима. И я даже сейчас не могу не обернуться, смотрю на Ашем, красный, пурпурный, голубовато-серый, с мелодраматическим крестом на его фоне. Что это за фраза, которую я постоянно вспоминаю — или забываю. В последний миг обернись с любовью на то, что тебя окружает. <…> В моем возрасте все хорошо. Я хочу сказать, пока еще терпимо. По другую сторону холма не будет ясного голубоватого красного снега».

«Удивительно, как часто я думаю — и полагаю, с любовью — о Лондоне: о прогулках к Тауэру; это моя Англия; я хочу сказать, если бомба разрушит одну из тамошних маленьких улочек с медными карнизами, пахнущих рекой и с обязательной читающей старухой, я буду чувствовать — ну, что чувствуют патриоты.»

«Возбуждение от потери имущества — правда, временами мне жаль мои книги и кресла, и ковры, и кровати. Много же мне пришлось поработать, чтобы купить их — вещь за вещью — и картины. <...> Удивительно — облегчение от того, что что-то потеряно. Я бы хотела начать жизнь на земле, почти без ничего — но свободная идти, куда хочу.»

«Кого сегодня убьют? Полагаю, не нас. Никто об этом не вспоминает — кроме разве что тех, кто воображает эту картину.»

«Надо ли мне думать о смерти? Ночью чуть ли не под окном упала большая бомба. Так близко, что мы оба вскочили. Самолет, сбросив этот фрукт, полетел дальше. Мы побежали на террасу. В вышине сияли игрушечные звезды. Было тихо. Бомбы упали на Итфорд-Хилл. Их две возле реки, отмеченные белыми крестами и еще не взорвавшиеся. Я сказала Л.: мне пока еще не хочется умирать.»

«Вот стараюсь представить, как умирать под бомбой. Представляю довольно живо — ощущения; кроме удушающего ничто потом. Я думаю — о, мне хотелось бы прожить еще 10 лет — не то — я не могу сразу описать это. Это — я имею в виду смерть; нет, треск и хруст, уничтожение моей тени у меня на глазах: процесс исчезновения света — болезненный? Да. Ужасно. Полагаю, что ужасно. Потом потеря сознания; усыхание; два-три вдоха в попытке вернуть сознание — и потом точка точка точка.»
*
Не хотелось бы, однако, заканчивать на такой грустной ноте. Для меня, как и для многих почитателей ее творчества, Вирджиния Вульф была мужественной, жизнелюбивой и оптимистичной женщиной. И еще она была Читательницей. Настоящей Читательницей. Находившей смысл жизни не только в творчестве, но и в чтении хорошей классической литературы. Это давало ей духовную опору в реальной жизни, позволяло проникать в самую суть вещей, не переставать удивляться и радоваться жизни и… не бояться смерти. По крайней мере, относиться к ней философски и даже с юмором. Иначе могла бы она написать следующие строки:

«Если уж это моя последняя дистанция, то почему бы не почитать Шекспира?»
Читать далее
71 понравилось
12
1,5K
Toccata
24 мая 2013
А теперь я с удовольствием замечаю, что уже семь и мне пора готовить обед. Пикша и колбасный фарш. Думаю, это правильно – иметь фарш и пикшу, если увековечиваешь их на бумаге.

Писательская «кухня», причем одной из любимых писательниц, чье творчество сопровождает меня на протяжении уже нескольких лет! Книга, которая так же, на протяжении этих вот нескольких лет, была моей мечтой. Дело в том, что метод, манера письма Вирджинии («проза и все же поэзия») настолько мне интересны, завораживают и доставляют наслаждение, что мне не могло быть безразлично, КАК она это делает, ЧТО за этим стоит.

Все же по-настоящему волнующая жизнь – воображаемая. Как только колесики у меня в голове начинают крутиться, мне не нужны деньги, не нужно платье, не нужны ни шкаф, ни кровать для Родмелла, ни диван.

Вот эти-то колесики и были интересны! Леонард Вулф предупреждает: он отобрал только то, что имеет отношение к литературе, потому не пытайтесь отыскать в «Дневнике писательницы» интимные подробности. Впрочем, писательство для Вирджинии – процесс донельзя нутряной, и процесс чтения ее дневников о писательстве уже поэтому очень интимный.
Я пыталась глубже проникнуть в личность писательницы и нашла в ее натуре завидную степень жизнелюбия («тогда я была тем, чем главным образом являюсь: подвижной, радостной, любопытной, напористой»). Я пыталась разглядеть ее душевные кризисы («привычно и тихо сижу на рельсах, которые проходят по моей книге»), прочувствовать причины ее самоубийства. Помните описания Лондона в «Миссис Дэллоуэй»? Как она его любила! Удары по столице Великобритании, разрушения города были сопоставимы для нее, кажется, с ранениями на теле самого дорогого человека.
Конечно, проза «Дневника писательницы» прекрасна не так, как, собственно, тексты ее романов. Но для преданных поклонников миссис Вулф эта книжка – сокровище. Я даже проставила дату на последней странице – день, когда мне подарил ее мой Леонард. Какая, кстати, прекрасная пара супруги Вулф – настоящие друзья, заинтересованные друг в друге собеседники и внимательные друг к другу коллеги.
Здесь есть юмор («вовремя баловать ее [скрипучую голову] французами») и любопытные выписки, например, из Мопассана. Иной раз не без снобистских, как мне показалось, ноток. Но главное, «Дневник писательницы» - это документ, замечательный документ в той степени, в которой это слово вообще можно применить к счастью и отчаянью творчества.

…Я в отчаянии от того, как плохо написала книгу; не могу понять, неужели я это натворила – да еще с такой радостью; это вчера; сегодня она опять кажется мне хорошей. Кстати, может послужить другим Вирджиниям с другими книгами утешением, что так оно всегда бывает: вверх-вниз, вверх-вниз; истина известна только Богу.
Читать далее
61 понравилось
3
711
Kirill_Rzhevsky
10 февраля 2021
Спасибо вам миссис Вулф!
Мне выпала огромная честь и неземное удовольствие насладиться чтением дневника моей любимой писательницы. Этот этап стал завершающим в моём путешествии по водам времени и разума Вирджинии Вулф.

Теперь она перестала быть для меня отдалённым эфемерным образом, при взгляде на который, у меня закрадывались сомнения в том, что она вообще существовала. Сейчас же я не только верю в то, что эта великая женщина жила в этом мире, но и в то, что она живёт сейчас в моём сердце.

Как хорошо, что есть дневники благодаря которым, мы можем узнавать любимых писателей лучше и быть к ним ближе.

Сквозь время и смерть мы сблизились и стали лучшими друзьями. У меня действительно было ощущение будто я читаю дневник подруги, а не незнакомой женщины жившей много лет назад. Чтение напоминало вечерний разговор за чашечкой чая... Будто мы с миссис Вулф сидим и обсуждаем насущные проблемы современности. Хотя в реальности, я просто разговариваю сам с собой. Единственное сожаление после прочтения было от того, что я лично не был знаком с ней. К сожалению вселенная, проведение или что-то подобное... не подарило мне такой возможности.

Мне хочется сказать спасибо миссис Вулф за то, что она зажгла во мне внутренний огонёк и пробудила волю к жизни (я снова захотел жить — не верю!). Она совершила невозможное: благодаря ей я полюбил литературу и снова начал заниматься творчеством... Она самый храбрый и трудолюбивый человек, который всю жизнь боролся и победил.
Читать далее
50 понравилось
1
1K