Джан

Был когда-то Платонов. И все остальные.
Наверное, были.

- Ваша душа и так повсеместно, а мою давайте уже возвращайте на место. А то как же я без души-то? Все человеки так или иначе с душой, в каждом свой джан обитает, нельзя везде вдохнуть, а из меня выдохнуть, природа равновесие любит.

• Я ее выложил, я ее и вложу. Только сначала по воле побродить пущу, дам на солнце погреться, проветриться на ветру… а потом верну. Верну.

  Передумал быть Платонов

"Живет и дышит всякий лист, / - сказал однажды виталист". Не оставляет видение, что однажды это был Платонов. У него все живет и дышит, не уступая в этом качестве человеческому, напротив, устанавливая некую вселенческую равноценность. В самой пустоте разлито живое, и душа вдохнута во все и повсюду. Словно попал в панпсихическую реальность, столкнулся с гигантской душой, которой нипочем не уместиться в твоей собственной, и болтаешься в непонимании того, как не получить разрыв от соприкосновения с воссозданным миром. Подземельная она или околозвёздная, впадина темной тишины или околоток молчаливого счастья. Душа мира… как пустыня мира. Все в себя вбирает и все собой проницает, а на дне у нее – затерянный народ, такой маленький, словно невидимый. Только он – сердцевина ее, ее средоточие. Кажется, вся мудрость жизни заключена в этих далеких, заброшенных людях, кажется теперь, исключительно в них и заключена, - в призрачных и прожитых насквозь, но продолжающих жить по инерции к возможному благу. Платонов Джан раздирающе прекрасен. Ровно настолько, что хочется задушиться самым печальным в мире белым шарфом или закутаться добром всего существующего сейчас, вчера, когда-то… и всего, только собирающегося им стать. Или и то, и другое вместе, скорее так.

Луны проходят, один год сменяет другой, и тогда принято подводить итоги. Итогов я не хочу, я лучше буду подводить начала. Одним из них и случился «Джан». Джан случился тем началом, к которому мне накривую шлось весь предыдущий год, возможно, и все другие года тоже. Когда Хайдеггер Мартин (он же "Хайдик милый") представлял себе, что язык – дом бытия, по моему «всему» выходит, что подразумевал он платоновский дом, и никак иначе. В слове его – сверхматериальная проза, сказывающая близость жизни, близость вещества и всего со всем. Просто "всё со всем" еще об этом не знают.

New Order - Elegia
David Bowie - Some Are

Джан, согласно туркменскому народному поверью, – это душа, которая ищет счастье. И, одновременно, это название нищего кочевого народа, не живущего даже, а влачащего полуголодное и бессмысленное существование в пустыне. Когда-то мальчика из этой народности взяло себе на воспитание советское государство и теперь, став взрослым, Назар Чагатаев горит желанием привести свой народ в социалистический рай. Вообще, складывается ощущение, что это своеобразная аллюзия на библейский сюжет хождения евреев, во главе с Моисеем, по пустыне. Только в этой истории инициатором такого похода становится враг страны советов, тайно желающий то ли убить весь народ джан, то ли продать его в рабство персам. Чагатаев же спасает их с ложного пути, а роль божественных чудес играет гуманитарная помощь от советского государства. И вот перед спасенными людьми открываются новые возможности, вот он, новый счастливый мир. Эта одержимость Чагатаева идеей счастья, к которому в обязательном порядке должен придти его народ, смутно напомнила «Мы» Замятина, все та же слепая и истовая вера, что оно может быть одним для всех.
Чувствуется, что это незавершенный вариант повести, слишком уж текст «сырой». И, хотя жизнь людей в пустыне прописана очень реалистично и атмосферно, на мой вкус, здесь слишком много натурализма и каких-то сексуальных извращений. Назар женится на женщине, беременной от покойного мужа (при этом интимных отношений между ними нет), а затем влюбляется в ее школьницу-дочь, автор описывает то близость между полубезумными стариками, то как насилуют малолетнюю истощенную девочку, зоофилия, опять же… В общем, как-то оно слишком.
4/10

Странно, что эта повесть проходит по разделу детской прозы и внеклассного чтения, потому что содержит в себе довольно жестокие сцены насилия, в том числе сексуального, в том числе над несовершеннолетними. Возможно, советские дети были настолько суровы, что все нюансы этой без преувеличения сказать мастерски написанной истории казались для них вполне обыденными, не знаю. Но чего у книги не отнять, так это того идеологического каркаса, на котором строилось светлое социалистическое будущее. В частности сюжет повести представляет из себя подобие утопии, в которой по велению отца всех народов, товарища Сталина, молодой человек направлен на поиски своего заблудшего в пустыне народа из пары сотен человек, до которого кроме партии и Ленина дела никому нет. Понятное дело, в таком печальном положении виноваты злые буржуи, эксплуатирующие честных людей. Однако, как выяснилось пара машин гуманитарной провизии и один правильно идеологически настроенный активист из московского вуза запросто может даровать людям землю, надежду и безоблачное светлое будущее. Как мало людям для счастья надо. И как некрасиво это смотрится в исторической перспективе, мы ведь знаем какими методами действовала советская власть, насильственно переселяя целые народы.
В целом повесть не лишена литературных достоинств, думаю отмечать превосходный стиль Платонова не имеет смысла, это всем читающим и так очевидно. По ходу чтения так проникаешься атмосферой пустыни, одиночества и безысходности, что становится почти физически дурно. Не стоит и говорить о силе образов, окружающих главного героя, верблюде, перекати-поле, орлах (клюющих печень?). Проза Платонова всегда полна большим количеством отсылок и реминисценций на мифы, в том числе и библейские. Особое внимание стоит обратить на женщин, в разных моментах играющих ключевую роль.
Двоякое впечатление оставило после себя это произведение. С одной стороны, это очень хорошая литература в смысле языковой выразительности, с другой стороны, я не смог разглядеть никакой явной идеи, лежащей в основе.

Мое знакомство с творчеством Андрея Платонова началось с… театра. Как-то досталась мне контрамарка на спектакль «Епифань». До этого я, темный человек, ничего у автора не читал. Только слышал там и тут раздающиеся стоны, что Платонов, это, конечно, оригинальный язык, но, боже-ж мой, как скушно, как грустно, как бе-бе-бе.
А тут – контрамарка. На спектакль с ни о чем не говорящим мне названием. Лишь в фойе театра, листая афишу, я узнал, что пьеса написана по мотивам произведения Платонова.
«Ну что ж, посмотрим-посмотрим,»- сказал я мужественно, - в крайнем случае можно будет уйти с середины». От спектакля я был в восхищении! И язык, и сюжет, и игра актеров – были великолепны! Тут же, как отпетый книгоман, пообещал себе что-либо почитать у автора.
И вот, выбранная абсолютно наугад повесть «Джан». Начало восхитило и обрадовало – прекрасный, незамутненный, нигде ранее не встречавшийся, язык. Нет, язык, конечно, русский. «Джан»– вовсе не рукопись Войнича. Но боже мой, как же оригинально использует богатство и образность языка!
Начинается повесть с того, что Назар Чагатаев, главный герой повести, оканчивает Московский экономический институт. Недолго живет в Москве, и уезжает работать в Азию.
Там ему поручили привести в рай социализма маленький потеряный на земле и на небе народ. Народ, который сам себя называет Джан – душа в поисках счастья. Основная часть повести – это блуждания Назара в поисках этого народа и блуждания Назара вместе с этим народом.
Язык автора, оставаясь таким же красивым, в то же время – изменился. Веселый и оригинальный в начале книги, он становится болезненно оригинальным чуть позже, и лишь чуточку выздоравливает к концу. Я читал повесть, и чувствовал, что Платонов пишет ее кровью своего сердца. И у меня тоже, когда я читал, болело сердце. От жалости к этому народцу, к бедным людям, от безысходности и жажды. Жажды физической и жажды духовной.
Очень сильный автор. Очень сильная книга.

Повесть о поиске счастья. Счастья большого, как весь социализм...
Произведение выглядит незаконченным, о чем говорят скомканные описания, беглый сюжет и нераскрытые персонажи.
Повесть кажется в некоторой степени сказочной, нереалистичной, гиперболизированной. Кто-то, наверно, скажет. что так в жизни не бывает. Разве может целый народ дойти до такой нищеты, чтобы жить, питаясь одними кореньями и похлебкой из травы и мелких рыбок, пользуясь утварью из камыша, донашивая до дыр ту одежду, что была у них много лет назад... Будто живя в каком-то замкнутом мирке, как на необитаемом острове, заживо хороня самих себя, словно отказываясь от права на существование.
Да любой нищий на паперти живет куда лучше, богаче, разнообразнее...
И когда приходит к ним некто и предлагает: Я дам вам счастье - ему не верят. Не верят не потому, что считают, что он обманщик и хочет забрать у них последнее (забирать-то уже нечего), а потому, что забыли уже, что это такое.
И эта странная воля к жизни... Ее вроде бы и нет, и казалось бы, человек готов уже лечь на землю, притвориться мертвым и пожелать, чтобы его оставили... Но вот он видит одичавших овец и уже готов бегать за ними несколько дней по пустыне, чтобы потом напиться теплой крови прямо из разрезанной глотки и съесть тушу сырьем, не утруждая себя какой-либо стряпней.
Да, Платонов - мастер философских притч, причем таких, которые и на притчи-то совсем не похожи.
Странный этот нищий народ. Ведь там собрались и киргизы, и туркмены, и русские... Каждый может туда попасть. И зовется он странно - "джан", что означает "душа". Каждый может туда попасть - и для этого не обязательно идти в болота, не обязательно быть ограбленным и замученным нехорошими баями. Для этого достаточно просто "отказаться от себя". И это даст тебе свободу, достойную ветра в поле, но это заберет у тебя волю и цель, и тогда ты застрянешь в своем болоте, питаясь головастиками и тиной, не имея сил даже дойти до соседней заводи. Не имея сил телесных, чтобы делать что-то еще, кроме того, чтобы просто жить, и не имея сил душевных, чтобы поверить кому бы то ни было, кто предложит тебе что-то еще...

Чтение Платонова для меня похоже на просмотр авторского кино. Происходит какой-то бесстрастный сюр, ты ничего не понимаешь, но при этом сюжет буром вонзается в грудь и не дает вздохнуть, обрывая тончайшие ниточки нервов. Мне было физически тяжело читать эту книгу - в легкие забивался песок, а в ушах стояло сухое скрипение костей. Одиночество. Опустошение. Надежды нет.

Понятен смысл, понятна глубокая метафора - народ джан скитается по пустыне в поисках счастья, люди разбредаются, словно заблудившиеся овцы, падают обессиленные, умирают... Чтобы выжить, нужна кровь - она заменяет воду. Одним словом, спасибо за красочную картину человечества!

Платонов, безусловно, гений, но нужно иметь мужество, чтобы выдержать его тексты.

Однажды воспользовавшись рекомендациями лайвлиб решила прочитать данную повесть Платонова. С его творчеством знакома давно и все, что я читала мне нравилось.

Андрей Платонов - советский писатель, автор горячо мною любимого рассказа "Юшка". В одной из рецензий увидела, что о его творчестве говорят так: '"Платонов пишет чувствами, а когда они иссыхают и идея выливается на бумагу, то уже и нет потребности писать дальше". Поэтому его текст может показаться сырым. Я скорее соглашусь с этим высказыванием.

Сюжет повести начинается в Москве, где студент Назар Чагатаев закончив университет, ожидает выдачи диплома. На прощальной встрече студентов он встречает Веру, одинокую, не очень красивую девушку, которая оказывается беременной. Назара Чагатаева отправляют в степи средней Азии, найти и улучшить жизнь кочующего народа Джан.

В Джан попадали, когда лишались жилища, оказывались без денег или туда шли умирать.
Перед поездкой в пустыню Назар женится на Вере, знакомится с ее дочерью Ксеней. Будто бы влюбляется, это замечает Вера и ревнует... Чагатаев приезжает на место, вспоминает как он когда то шёл по этой пустыне, только в другую сторону. Его маленького оставила мать, сказав, что она настолько ослабла от голода, что у нее нет сил его любить. Мальчику на пути встретилось несколько людей, которые помогли ему выжить. Книга с сильным идеологическим подтекстом, эти люди вероятно представляют собой Советскую Власть, которая его выучит. Чтобы сейчас он, активист-студент, помог своему народу.
Назар долго бредет по пустыне, находит свой народ, представители которого больше похожи на мумий. Чагатаев встречает свою мать, меняет ее на дочь одного из жителей племени. Теперь по пустыне ему нужно вывести народ обратно к городу, где он получит кров и еду.
В какой то момент Назар получает телеграмму от Ксени, о том что мать умерла в родах, ребёнок не выжил. Он вспоминает Ксеню, ее разноцветные глаза...
Обратный путь оказывается нелегким, в дневной зной и духоту народ экономит силы и закапывается в песок и спит. Они встречают стадо овец и пьют их кровь и едят мясо, не приготовив его. В один из дней очень слабый Назар умудряется охотится на птиц, что тоже спасает положение. В конце концов они добираются до своего нового жилища, Советская Власть привезет им еды, они заживут хорошо.

Не понимаю как книга вошла в перечень детской литературы, с описаниями жизни этого кочевого народа. Местами становилось физически дурно, особенно от сцены с насилием девочки.

Я заставила себя прочитать до конца. Сюжет очень скучный, герои какие то пресные, не интересные. Дочитала, но никому не посоветую(

Андрей Платонов стал популярным в последние годы, интерес к нему, возможно, вырос по мере отдаления от того переломного времени, о котором он писал. В повести "Джан" не обошлось без утопии, ухода от действительности и поисков несбыточного. Платонов придумал своего русско- туркменского героя,- отсюда имя Назар, а фамилия Чагатаев. Он благороден, великодушен, у него черты героя- мессии. Большая любовь к своему народу, нищему, угнетённому, забитому и к матери Гюльчатай,- к женщинам, которые встречаются на пути - к Вере, Ксене, Айдым. Он готов погибнуть за свой народ, увести его туда,где есть лучшая жизнь. Но всё оказывается не так просто,- люди привязаны всеми нитями, корнями к своей земле, пустыне,- и только юная Айдым с радостью уезжает из пустынной Азии, но обещает вернуться, когда подрастёт и выучится. Перекати-поле - образ скитальца появляется время от времени в повести, навевает печаль и безысходность. Самобытен язык Платонова,- у него "детский ветер", "скулящие былинки", "искусство сильнее неумелости". Повесть интересна и талантлива, в чём-то наивна. "Счастье всегда имеет большой размер, оно равняется всему социализму",- Говорит А. Платонов в повести "Джан".

Жанр обозначен как фантастическая повесть. Причины понятны: автор сам не верит в то, что здесь пишет. И, в общем, так оно и есть - описанное малореально.

Итак, маленький народец джан, доживающий свое в песках, погрязший в нищете и апатии. Единственная его сила в том, что ему нечего терять, и даже самая его жизнь ничего не стоит. Как же вернувшемуся домой главному герою вновь заставить биться сердце своего народа? Платонов пишет: накормить, одеть и согреть. И все нормализуется само. Эта мысль так далека от того, что он говорит в Котловане, в Чевенгуре, в других своих произведениях, что сложно считать это чем-то кроме фантастики. Это так не работает. Но, видимо, Платонову захотелось хоть раз закончить свою книгу хэппи-эндом.

В плане текста повесть смотрится существенно слабее основных работ автора и вообще выглядит незаконченной. Так что рекомендуется только самым большим фанатам Платонова.