Полное собрание сочинений. Том 3: Произведения для детей

Наверняка все, даже те, кто Хармса никогда не открывал, сразу вспомнят этот стих по первой строке - "Жил на свете старичок маленького роста и смеялся старичок чрезвычайно просто"... Маленький, смешной, и будто совсем ни с чем не сравнимый. Дальше начинается игра: старичок смеётся. Причём смеётся так, что слова превращаются в музыку. "Ха-ха-ха", "динь-динь-динь", "бух-бух" -слышишь и понимаешь: это не просто смех, это целая вселенная эмоций, в которой логика подчинена ритму, а не здравому смыслу.)) Пристегнитесь! Появляется паук. Старичок страшно пугается. (Он же ростом с паука). Но смех не исчезает, он нарастает, перекрывая страх, будто эмоции могут жить сами по себе, независимо от того, что вокруг. Потом стрекоза - злость!)) Но злость тут же распадается на хохот и падение на траву. Мир реагирует, а старичок управляет этим хаосом без правил. Смехом. Удивительно, что не чиханием. ) В этом стихе Хармс показывает, что эмоции - не просто чувства, а физическая сила, способная переворачивать пространство. Мы наблюдаем, как страх, смех и злость сталкиваются, переплетаются, создают спектакль, в котором старичок - и дирижёр, и участник, и сам мир - тоже зритель. И смех остаётся, даже когда страх прошёл, злость ушла, а старичок валится на траву. Абсурдно? Конечно. Но именно в этом абсурде мы видим и точность, и мягкость, и логику нелогичного. И понимаем: иногда достаточно просто все эти "хи-хи-хи, да бух-бух", чтобы мир на мгновение стал странно понятным.))) Всем спасибо!)

В стихотворении всё начинается как чистое движение: бег, повтор, ритм, почти механический. Петька бежит - и в какой-то момент перестаёт быть Петькой. Это происходит не через сомнение, а через объявление: сказал - значит стал. Имя снимается, функция надевается.) Дальше эта модель мгновенно подхватывается другими: Васька уже не Васька, Мишка уже не Мишка. Цепочка растёт, и вместе с ней нарастает ощущение, что реальность здесь определяется не тем, кто есть, а тем, кем себя называют в данный момент. Повторы работают как закрепление: если достаточно раз прокричать, граница между "играю" и "есть" начинает стираться. Но в эту разогнанную систему встраивается корова - единственная, кто никем не притворяется.) Она просто идёт и занимает пространство. И вот здесь возникает точное столкновение: подвижная, построенная на воображении реальность детей натыкается на неподвижную, фактическую реальность, которую нельзя перекричать. И всё же корова отходит. Не потому что проиграла, а потому что в этой сцене достаточно самого крика как действия. Мир уступает не силе, а интенсивности игры. (И в этом моменте уже не совсем понятно, где заканчивается воображение и начинается влияние.) Дальше происходит любопытное: добежав до скамейки, все "объекты") - автомобиль, пароход, самолёт - ведут себя как положено объектам.) Они "приехали", "встали на якорь", "сели на землю". Игра не просто сохраняется, она начинает требовать соответствия роли. Получается замкнутая система: назвался - действуй, остановился - подтвердил, снова побежал - продолжил. Человеческое "я" здесь легко заменяется функцией, и никто не пытается вернуться обратно. И в этом движении туда-сюда остаётся странно точная вещь: возможность быть кем угодно держится ровно столько, сколько длится импульс. Как только он поддерживается - всё работает. Как только исчезает - остаётся просто бег по дороге.) Всем спасибо!)

Вот здесь уже не буря главная. ) Главный здесь - характер. Причём очень скверный.) Буря у Хармса ведёт себя не как природное явление, а как существо, которому срочно понадобилось испортить всем настроение.) Она не просто дует. Она ревёт, воет, свистит, злится, плачет, хохочет, рвёт крышу, ломится в окна и двери. Получается настоящий дебошир, которому мало занять улицу - нужно ещё непременно вломиться в дом. Сама буря описана почти по-человечески. Даже слишком. Обычно человек плачет или смеётся. Здесь буря делает и то и другое одновременно. Ндаа, с эмоциями у неё полный беспорядок. Такой персонаж сегодня раскричится, через минуту расхохочется, а ещё через секунду уже полезет выяснять отношения с чужими окнами.) Самый смешной момент - финальная строчка. До неё ещё можно было думать, что перед нами просто очень сильный ветер. Но стоит буре полезть в дверь, и становится ясно: никакой это уже не ветер. Это незваный гость, который совершенно не понимает намёков.)) Получился маленький спектакль, где действующее лицо всего одно. Ни людей, ни животных, ни спасателей. Только буря, которая настолько увлеклась собственной ролью, что решила заменить собой целую труппу. Она и плачет, и хохочет, и рычит, и штурмует дом. Для восьми строк - удивительно насыщенная биография.)) Всем спасибо!)