Ойкумена

«Лучшие образцы беллетристики, — наставительным тоном произнес маэстро Карл, — начинаются с пробуждения главного героя. Герой мучается похмельем и влипает в историю. Это два обязательных компонента. Публика бесится от восторга. Ты — молодец, малыш. Соответствуешь».

Женщины так глядят на своих мужчин, оставшись с ними наедине. На пожилых, лысых, смешных мужчин, зачастую еще не выяснивших, что они — свои.
Глядят, не видя лысины.
Не замечая возраста.
Обращая комическое в величественное.

Произнося слова вслух, соединяя их в торопливые фразы, кажется, что уговариваешь смерть обождать на пороге.
Минутку!.. еще одну минутку…
Костлявая деликатна, уверены мы. Леди до мозга костей, она постыдится взять и прервать человека, который ничего плохого ей не сделал!

Вселенная рухнула на голову без предупреждения.

Звезды-великое искушение. Никогда не знаешь, на что даешь согласие, приближаясь к ним.

Есть вещи, которых лучше не понимать, – сказал Добряк Гишер, сморкаясь. – Есть поступки, о которых лучше не вспоминать. И есть места, куда лучше не возвращаться. Жизнь проста, дружок. Это мы вечно все усложняем…

В любителе жаловаться на жизнь спит несостоявшийся актер. Он нуждается в публичности, как наркоман-в дозе.

Представить себе бесконечность?

Элементарно.

Движение по кругу – и всех трудов. Планета летит по орбите вокруг звезды. Лошадь тащит ворот маслобойки. Танцоры ведут хоровод. Вертится грязь, налипшая на колесо. Человек тащится по жизни: дом-работа-дом-работа-сквер-пиво-дом-работа… Чистая, незамутненная бесконечность. Правда, в ней нет ничего общего с вечностью. Но, к счастью, остановка в определенной точке круга – это не конец. Это просто остановка. К чему отягощать факт лишними смыслами?

Самое опасное заблуждение- когда тебе кажется,что лимит потрясений исчерпан.

Мы нервные, как бешеные голуби. Скандальные, как зайцы весной. Хрюкаем, ржем, рычим. Мы видим в зверях- людей, вот и сочувствуем. А в людях мы чаще людей не видим.
Разве что в зеркале.