Ойкумена

Звезды же сидят на черной лужайке космоса, в креслах-качалках, попивают мятный ликер и смеются над попытками разглядеть их истинную сущность. Потому что издалека ничего не видно. А вблизи никто не может смотреть на звезду, не моргая.

Подчиняться — легко, вспоминать об этом — мучительно.

Чтобы дергать за ниточки, надо, чтобы нити к чему-то вели…

Будущее, как и прошлое, капризно, надежно скрывая свои тайны. Хотя о прошлом мы можем вспоминать, а на будущее можем надеяться. Слабое утешение, но другого не дано.

Взаимная симпатия не заменит привычку, рождаемую временем.

Если не доверять статистике, то кому?

«Иногда мне кажется, что наша Вселенная — лишь эпиграф к другой, куда более масштабной и содержательной Вселенной. Фрагмент, припаянный на скорую руку между заголовком и началом. Это не значит, что мы — пустое украшательство и цена нам — грош. Это всего лишь значит, что в случае чего нами можно пожертвовать без особого вреда для общего замысла.

Нас это утешает?

Меня — да».

Карл Мария Родерик О'Ван Эмерих. «Мемуары»

У каждого свой свет и своя тьма. Но как только они начинают именоваться с заглавной буквы (или за них это делают фанатики) — Свет и Тьма, Добро и Зло становятся неотличимы друг от друга ни по методам, ни по облику. Я хотел бы никогда не встречаться с ними, когда они в этом жутком обличье.

И ни разу больше не загадывал наперед, воображая удачный исход работы и радуясь несбывшемуся.
Все — потом, когда успех или провал станут действительностью.
Судьба, Большой Невропаст, не жалует торопыг.

Упрямые сидельцы, мы скорее до смерти забьем освободителя, чем покинем камеру, где провели столько счастливых лет. Воздух свободы для нас мучителен.