Я всегда был идеалистом

"Среди жителей дома существовала байка, что когда проектировали и строили этот дом, то архитектору-строителю пообещали в нем квартиру, но не сказали, какую, и поэтому он делал все очень качественно",

"когда Вы станете таким старым, как я, Вы будете знать, что главный смысл всякой жизни все-таки не в развитии, а в порядке",

"беда моя состоит в том, что, стремясь выскочить из шаблона, я, наверное, всегда стремлюсь привнести собственное отношение. И этот доклад был "с отношением". Когда я говорил, что всякая истина относительна, то за этим очень много чего стояло в плане моего отношения. И больше того - я теперь так понимаю то, что происходило, - утверждая, что все истины относительны, я тем самым подрывал устои самого марксизма как учения",

"Но удивительная особенность человеческого сознания, жизни такова, что все это существовало как бы вне его. Вот он работал, держался за свою работу, а всего остального не видел и не хотел видеть. Люди его круга строили социализм, именно строили - это выражалось в создании заводов, сложных машин, самолетов, танков, станков, поточных линий, новой техники, дорог, электростанций. Они строили и совершенно не задумывались над тем, что, собственно, происходит вокруг них",

"Никогда не надо быть ни особенно глупее своего времени, ни особенно умнее",

"синтаксические конструкции и мысль, которая через них просвечивала, меня буквально опьянили и целиком захватили. Поэтому я начал работать очень странным образом: мой восторг перед книгой был таков, что я начал ее переписывать".

"Ребята, вы сошли с ума. Достоевский - великий русский писатель. По-моему, в университет нельзя принимать тех, кто не прочел всего Достоевского"

Не так давно в академической среде я упомянула, что читаю первый том из планирующихся к изданию десяти книг Георгия Петровича Щедровицкого (или Г. П., как называли учёного его соратники и ученики). Кто бы мог подумать, что мои слова вызовут не просто бурную реакцию коллег в форме оживлённой беседы, но и прямо-таки раскол коллектива! Одна сторона утверждала, что учение Щедровицкого — это чистой воды ересь, практически первое в своём роде инфоцыганство времён СССР. На другом конце лагеря пытались объяснить научную значимость и практическую ценность методологических семинаров (ММК), проводимых под руководством Г. П. на протяжении более тридцати лет. Сказать, что я была удивлена, — ничего не сказать!..

…по-видимому, только настоящие, подлинные учёные живут так, что каждое их действие, каждый поступок, каждая мысль действительно погружены в мир идей. А остальные живут вокруг науки — по законам социальных отношений, социальных взаимодействий, по законам политики…

Между тем обе стороны сходятся в одном: Щедровицкий точно был Личностью — такой, что и после его смерти споры о нём и разработанном им системомыследеятельностном подходе не утихают до сих пор. Примечательны, например, два диаметрально противоположных мнения учёных.

Мнение первого: «ГП читал несколько дней. Я сидел заколдованный, лихорадочно конспектируя каждое слово, далеко не всегда понимая смысл сказанного. Эти конспекты у меня сохранились. Думаю, что слушатели и не ведали, при каком событии они присутствовали. Точнее, для кого-то это было событием, а для кого-то проходным эпизодом. Для меня это была Встреча: сам ГП тебе лично рассказывает свою базовую работу, я её потом уже идентифицировал: это была как раз та работа, которая вошла ранее в знаменитый сборник "Педагогика и логика"» [Цит. по: Смирнов С. А. ФИЛОСОФ В ГОРОДЕ: АВТОБИОГРАФИЯ МЕСТА. Статья 2. Георгий Щедровицкий // ΠΡΑΞΗMΑ. Проблемы визуальной семиотики (ΠΡΑΞΗMΑ. Journal of Visual Semiotics). 2020. Вып. 1 (23). С. 146].

Мнение второго: «Вообще, исходные представления о мышлении в первой программе ММК больше соответствовали ценностным установкам Щедровицкого и его товарищей по семинару (марксистской, деятельностной, исторической, семиотической, сциентистской), чем учитывали природу мышления. Исследование мышления в рамках этой программы (построения "теории мышления") проводилось в первую половину 60-х, но дало скорее отрицательный результат, точнее кое-что удалось понять, но в целом мышление так и не было расколдовано, и его законы не удалось сформулировать» [Цит. по: Розин В. М. Проблемы и особенности реформирования Г. П. Щедровицким мышления, науки, педагогики и других областей знания // Философия и культура. 2021. № 6. С. 17].

Для примера я привела всего лишь две цитаты из научных статей современных учёных! Честно признаюсь, что отбирала их недолго (цитаты, не учёных). В общем, ситуация, думаю, стала более понятной.

Г. П. Щедровицкий у доски (источник фотографии располагается здесь)

Вернёмся к книге «Я всегда был идеалистом…», которая представляет собой качественно отредактированную транскрибацию бесед учёного с Николаем Щукиным. Других автобиографических документов в архиве Щедровицкого не обнаружено. Первая беседа была проведена 12 ноября 1980 года, а последняя (седьмая) — 29 августа 1981 года. Из них читатель узнает не только о некоторых событиях жизни Георгия Петровича (к примеру, где, как, чему учился), но и увидит историю формирования ММК, поиска приверженцев СМД-методологии.

…занятия наукой есть жизненная борьба, а поэтому занятие наукой немыслимо без участия в политике, и учёный вынужден жить политической жизнью. Если он устраняется от неё, то, во-первых, он становится нежизнеспособным, а во-вторых (я в этом глубоко убеждён), его собственные научные размышления, круг его идей становятся также нежизненными.

Кроме того, читателю будет позволено заглянуть за кулису академической жизни именитых учёных. Однако то, что мне довелось узнать, вызвало во мне лишь чувство брезгливости. С одной стороны, я действительно как будто понимаю Щедровицкого; признаю за ним право отстаивать свои принципы, бороться за правду, строить собственные теории и т. д. С другой стороны, его «честные» признания, мягко говоря, неэтичны по своей сути.

Вот, к примеру, одно из множества голословных утверждений, после которого мне действительно стало тошно:

Дело именно в групповой психологии. Я ведь очень хорошо понимаю то, что там происходило. Дело в том, что они (ученики) переписывали, использовали Выготского. Точно так же эксплуатируются работы Пиаже, его эксперименты…

Название для автобиографической книги, на мой взгляд, подобрано очень точно. Именно в пятой беседе Щедровицкий раскрывает свои убеждения относительно вещей, которые его волнуют более всего (важность общественной работы, роль интеллигенции в формировании сознания народа, ценность коммуникации для обогащения культуры человека и пр.). Но самое главное, Георгий Петрович во всеуслышание объявляет себя идеалистом, который не просто пропагандирует идеи, почерпнутые из книг, но и реализовывает принципы идеализма в жизни (например, через функционирование ММК).

Каждый должен заботиться о себе — в первую очередь о себе как о культурной личности, — и в этом состоят его обязанности, его обязательства перед людьми; каждый отвечает за своё личное поведение: не быть подлым, не приспосабливаться к условиям жизни, наоборот, постоянно сохранять непоколебимыми принципы и позицию, бороться за сохранение принципиальности в любой ситуации.

Одни мысли Щедровицкого мне оказались близки:

…существование человека как действующей личности не должно быть связано с местом, с должностью, которую этот человек занимает. Чтобы быть личностью, надо быть свободным.

От других его изречений я испытывала испанский стыд:

Я действительно до сих пор себя мыслю идеологом интеллигенции — идеологом, если можно так сказать, собственно культурной, культурологической, культуротехнической работы. И в этом смысле моя позиция является сугубо элитарной.

Представляется, что книгу «Я всегда был идеалистом…» необходимо было издать после опубликования заявленных 10 томов сочинений Г. П. Щедровицкого. Только по итогам знакомства с основными трудами учёного, по моему глубокому убеждению, можно будет сложить собственное впечатление об этом крайне противоречивом (но при этом безусловно интересном) учёном.