Чертово колесо

1986 год
Весь СССР обсуждает роман Айтматова "Плаха". Как же, оказывается, в Советском Союзе есть наркомания! Это ужасно, в это невозможно поверить! Споры были нешуточными и грозили перерасти в настоящие баталии - кто-то называл эту книгу провокационной, кто-то смелой, но равнодушных точно не было.
1988 год
Премьера фильма Игла. Да, о наркомании уже знали, люди смирились с тем, что в идеальном и самом лучше государстве тоже имеются серьезные проблемы, что поиск удовольствий не чужд советскому человеку. И все же фильм тоже вызвал немалый общественный резонанс.
Тогда же на кухнях начинают шептаться, что причиной смерти кумира миллионов – Владимира Высоцкого – стали именно они, наркотики…
Первая половина 90-х.
Этнические группировки перебираются в Россию. Каждый, кто в те годы достиг совершеннолетия, уже точно знает, что наркотики рядом – трагедии случаются в семьях друзей и близких, об этом уже говорят открыто, в любом российском городе любой человек знает, что в «том районе» лучше не появляться с наступлением сумерек, потому что там продают и/или употребляют наркотики, там они - наркоманы!
В принципе, с того времени ничего особенно не изменилось. Мы привыкли, что эта дрянь рядом, выглядывает из-за спин наших детей, но уже смирились, что она непобедима.
Наши дни.
Тем неожиданней было увидеть в книге образца 2010 года «столь хорошо забытое старое». Не знаю, чем руководствовался автор, уже более четверти века живущий за рубежом, когда решил трансформировать свою небольшую повесть в полноценный роман спустя почти 20 лет после ее первой публикации. На рубеже 80-х – 90-х годов такой литературы было в избытке. Лейтмотивом всех этих книг являлись коррупция, воровская романтика, мафиозные разборки и много секса. Возможно, тем, кто тогда читал букварь, чтение такой литературы сегодня и способно доставить определенное удовольствие, но мне – нет. Я не хочу говорить о том, что в книге показана жизнь того времени «без прикрас», правда, исключительно с одной стороны. Я не хочу придираться к тому, что 90% персонажей романа – наркоманы разной степени зависимости и/или шлюхи разной степени затасканности, некоторые из которых – персонажи положительные. Я даже не хочу говорить об обилии ненормативной и наркоманской лексики, которое, наверное, должно придавать книге непередаваемый шарм, но почему-то не придает. Не буду обсуждать и бесконечные описания мытарств персонажей в поисках лекарства от ломки, а ментов - в изобретении очередных способов отъема денег у населения. Я всего лишь хочу сказать, что конкретно у меня стойкая передозировка подобных историй именно с того времени, когда мимо таких сюжетов пройти было невозможно, ибо они поджидали нас почти под каждой книжной обложкой.
Аннотация книги утверждает:

Я отвечаю: «Да ла-а-адно?! Всеобъемлющий???» Книга до безобразия однобока. Автор нас помещает в определенную социальную среду и именно в ней и проводит свои продольно-поперечные срезы.
Грузии??? Да он нас мотает из Грузии через Осетию в Кабардино-Балкарию, в Питер, в Ташкент, Сочи и даже в Париж с Амстердамом. Это уже срез действительности всего СССР времен Перестройки, чтоб ей… Кстати, как описана Европа глазами людьми, впервые туда попавшими из советской, но не самой плохой действительности, мне даже понравилось - эйфория, адаптация и растерянность - а дальше что? По каким правилам в этом раю играют?
Вообще, книга странная – несколько сюжетных линий, имеется даже «книга в книге» - самиздат, отпечатанный на машинке, читаемый почему-то детьми, хотя история рассчитана на очень даже совершеннолетнюю аудиторию. Может, тому виной мое скудоумие, но я так и не поняла авторского замысла - к чему понадобилась история беса, для чего вписали в сюжет малолетних детей со своей любовью? Если для контраста бесовской чернухи и детской чистоты, то еще более сомнителен этот ход - вряд ли из этих детей вырастет что-то нормальное - слишком уж прямые намеки даются читателю на их жизненные приоритеты и дальнейшие планы. Это ощущается очередным пинком от автора как посыл «Впереди не будет ничего хорошего, лишь та же безнадега – вырастут новые воры, насильники, взяточники, наркоманы, убийцы и шлюхи».
Неприятно и то, что все сюжетные линии книги как бы соревнуются между собой по количеству фигурирующей в них чернухи. Конечно, понятно, что никаких хэппиэндистых судеб главные действующие лица не заслужили, финал каждой вполне логичен и закономерен, но опять возникает вопрос – для чего вообще написана эта книга? Если ее целью было открыть глаза на происходящее вокруг, то поздновато – за 20 лет мы научились видеть вокруг себя чуть больше, чем автор, все эти годы постигавший правила пользования европейским раем. Если же это книга-развлечение, то мне вообще непонятна ее целевая аудитория – тем, кто помнит начало 90-х, она не сообщит ничего нового, а тем, кто вырос чуть позже, она не даст никакой информации, потому что слишком однобока. А наркоманы вряд ли будут по ней гадать, чтобы предсказать свою дальнейшую судьбу...
Мне не понравилось прочитанное. Если брать каждую мою претензию в отдельности, то ничего такого уж противного или страшного там нет, но в комплексе получилось блюдо, малопригодное к употреблению.

Считаю версты, циркули разинув. Увы, не хватит в Грузии грузинов, чтоб выложить прямую между нами.
Иосиф Бродский

Не роман, а романище! "Чертово колесо" -- более 700 страниц грузин-наркоманов из "счастливых 80-х" от русско-грузинского писателя Михаила Гиголашвили. Литератор давно уже живет в Германии, где преподает русский язык в университете земли Саар и книга несет черты некоторой ностальгии по родине. Хотя факты, сообщаемые Гиголашвили о жизни в "счастливой Грузии", а точнее, Грузинской ССР образца 1987 года, поистине ужасны. Причем я не думаю, что автор нарочно сгустил краски. Так вот все оно и было.

В Тбилиси, благословенном Тбилисо, в 87-м у милиции большая проблема. Точнее, две. Распространение наркомании и перестройка, учиненная "проклятым Горбачевым". Автор сразу вводит нас в курс дела: колются героином и принимают опиум тут практически все. Просто наркоманы, наркоманы-воры и наркоманы-сами милиционеры. Один из главных героев книги -- оперуполномоченный угрозыска капитан Пилия, сам завзятый опиоман. Наркотики -- героин, опиум, кокнар, анашу, гашиш, вплоть до модного в СССР венгерского снотворного ноксирона -- принимают, а когда их нет, ищут по городу студенты институтов, просто молодые бездельники, научные сотрудники и даже работник райкома комсомола. Картина разложения структур управления Грузинской ССР в целом и органов правопорядка в частности, поистине прелестна! Тбилисская милиция не только ловит (и отпускает за деньги) наркобарыг, не только подбрасывает наркотики подозреваемым, фабрикуя уголовные дела, она самолично торгует героином! В общем, все коррумпированы от погон и до подошв своих черных милицейских ботинок.

Образ чертова колеса не случаен и не зря вынесен автором в название романа. Как на адской карусели, на одной оси коррупции и наркобизнеса крутятся и мелкие наркоманы, и майоры милиции, и высокий чин из ЦК. В книге много персонажей, только главных героев и, соответственно, линий романа, несколько, а в эпизодах у Гиголашвили, кажется, занято пол-Тбилиси. Чем-то книга напомнила грузинский хор, знаменитое грузинское полифоническое пение, застольное многоголосье. Только песню исполняют певцы-наркоманы. Писатель признавался, что свести сюжетно воедино все линии в финале романа было "адской работой". В общем, это у него получилось. Где-то это сделано изящно, где-то чуть грубее, но это сделано, "концы" в тексте не болтаются. А еще в романе практически нет морализаторства.

Но это еще не все об этой во многом замечательной книге. Внутри есть сюрприз: роман в романе. Мальчик Гоглик читает своей школьной подруге Нате (дети -- надежда Грузии!) рукопись своего дяди о злоключениях некоего кавказского беса, который мечется по всему свету. Эти вставки переплетены с путешествием капитана Пилия в Среднюю Азию, где ему предстоит выполнить очень странное оперативное поручение. Как бес, продажный милиционер-наркоман кочует по Стране Советов. И точно же как бесы, то в ломке, то на приходе, носятся по стране и миру грузинские воры Нугзар и Сатана. Пилия -- один из главных героев книги. Расскажем о нем чуть подробнее. Автору рецензии стало любопытно происхождение фамилии персонажа. В этом плане роман представляет из себя "черный ящик", писатель не объясняет, например, почему капитан Пилия -- это Пилия, а его начальник, майор, носит фамилию Майсурадзе.

В результате мини-расследования выяснилось, что Пилия -- это мегрельская фамилия. (Мегрелы -- грузинский субэтнос.) Поэтому, когда потом Пилия в середине романа объясняет узбеку, почему у него, грузина, не черные волосы, "мы, мегрелы, рыжие и голубоглазые", я сказал себе: "Бинго!" А что же это все-таки значит, хорошо это или плохо -- мегрел? Блог на "Яндекс-дзене" "Кавказский вопросъ" сообщает: "Мегрелы в Грузии слывут хитрыми и сильными людьми". Таким образом с капитаном Пилия все более или менее ясно, он -- матерый, лютый мент (кстати, мегрельские фамилии не склоняются). Ну, а майор Майсурадзе, один из самых отрицательных и омерзительных типажей в романе? Майсурадзе, гласит интернет, четвертая по распространенности грузинская фамилия. Так, если бы Гиголашвили писал о России, то майор был бы, таким образом, Попов или Соколов (тоже третья-четвертая по списку, по разным данным, русская фамилия).

Кстати, раз уж мы заговорили о грузинских фамилиях, что все-таки значит Гиголашвили? "Швили" -- это "сын", а "гигола", это что (кто)? "Яндекс-переводчик" при обратном переводе с грузинского что-то совсем несусветное выдает. Если бы точно знать, запомнить трудную грузинскую фамилию писателя было бы куда легче.

Любопытно в книге обрисованы русские, точнее, славяне. Они по ходу действия появляются исключительно попарно. Украинцы-сельхозрабочие Витек и Митек или русские шлюхи из ленинградской гостиницы Наташка и Машка. По-моему, так, по парам, на Кавказе принято считать скот, баранов каких-нибудь... Да, в 80-е годы в РСФСР, самой бедной и униженной из советских республик, русский народ пребывал далеко не в самом лучшем состоянии... И украинский на Украине -- тоже. Так что, возможно, такое писательское отношение отчасти заслуженно. Впрочем, прямой русофобии Гиголашвили устами своих героев-грузин не допускает. Единственное явно антирусское высказывание в романе делает литовская женщина в зале ожидания саратовского вокзала.

Первый, неполный драфт романа был издан еще в 95-ом. Тогда он не привлек особенного внимания. Окончательный вариант был дописан Гиголашвили и издан в 2009 году, а в 2018-м переиздан. Можно рассматривать этот роман просто как нуарный детектив о 80-х годах прошлого века, можно как драму о повреждении нравов в Советской Грузии. В целом же перед нами грузинская сага большой выразительной силы.

Михаил Гиголашвили писал этот гигантский роман почти двадцать лет – с 1988 по 2007 год. История сложная – начавши писать в один период (и свой, и государственный), Гиголашвили отдал рукопись товарищу, а сам уехал в Германию, где начал преподавать русский язык. Рукопись напечатали в журнале и забыли про «Чёртово колесо», ровно до того момента, покуда автор не взялся её переписывать, дописывать, менять части романа местами, а позже и вовсе вставил в неё некоторые из своих рассказов, выходившие в сборнике «Тайнопись» в 2007 году, - чего героям пропадать в коротком рассказе, когда явно именно для них раскинулось целое пост-перестроечное пространство, раскрывшее свои объятия? Идите, дорогие, здесь чурчхела, пахлава, здесь сладкое грузинское, здесь забойное героинное.

Пересказывать сюжет «Чёртова колеса» занятие довольно сложное – это гигантский роман-романи-ищ-щще, как мог бы сказать один из его героев, натуральный бес, который мается своей непричастностью в жизни и путешествует то по Южному Кавказу, то по пропахшей специями Индии. Первая страница романа – и сразу жаркое Тбилиси, ментовка, майоры, боржоми, проститутки, наркоман Кукусик, который, чтобы его не повязали менты поганые, собирается сдать всех своих товарищей-морфинистов, потому что менты поганые их, разумеется, ловят. По стране катком прошлась и продолжает катить перестройка, упоминаемая героями без конца и края – сама как чёртово колесо, она смела налаженные связи и для тех, и для этих, закрыла старые возможности, открыла новые, убила, рассорила, раззадорила, да чего только не натворил этот безумный Горбач, на которого не нашлось управы Иосэба Бессарионовича, по которому плачут некоторые старики и с уважением вспоминают некоторые чиновники. Представители милиции ловят морфинистов, продают тут же свободу, покупают тут же нужные статьи по нужным делам, перепродают нужный товар, избавляются от ненужных тел, короче, ведут обычную жизнь ментовского отделения в городе, который пропах горькой анашой и оказывается слишком тесным для многих, кто попадает в это чёртово колесо сюжета. Каналы по сбыче перекрыты, барыги лениво попрятались, а кого-то кинули бандюки и воры, менты накрыли несколько хлебных мест-дач, где за заборами колосились жирные маки, половина города валяется в ломке, пока другая половина преет от жары и бардака. Журналист-наркоман Ладо и его товарищи планируют достать «товар» для своих загибающихся товарищей – их перечень едва ли не забавен, потому что включает в себя всех «бывших»: красотку, художника, отца семейства, цеховика, спортсмена, студента-бездельника. Про каждого из них, пока Ладо едет в Кабардино-Балкарию (а где ещё достать нормальный товар), можно будет узнать побольше, сюжет постоянно виляет то к одному герою, то к другому, к третьему, десятому, пятому, все они знакомы друг с другом или лично, или через кого-то, вот и любовница Ладо, вот и его бывший одноклассник, писатель, вот сын Ладо, влюблённый в девочку-отличницу из школы, находит рукопись этого самого писателя и читает его девочке на жарком чердаке, не понимая и половины, но зачарованно не отрываясь, шутка ли – в романе самые настоящие черти, взрослая любовь, колдуны темные и светлые и всякая прочая магия, какой ещё тбилисские школьники прежде и не видели.

«Чёртово колесо» выходит романом-эпохой, в котором законсервировано жуткое перестроечное время, перестроечные люди, кипящие в котле своих и чужих грехов, соблазнов, попыток стать лучше, откупиться или продаться, найти или потерять. Гиголашвили в одном из своих интервью признаётся, что вообще считает долгом быть летописцем того периода, поскольку «мы и есть очевидцы». Развал старого мира изменил слишком многое, это гигантское по масштабам событие перевернуло мир, прежде всего, конечно, наш собственный. Шутка ли – очередная, почти привычная для страны почти революция. Сатирик Аркадий Аверченко, так же, как и Гиголашвили уехавший когда-то за рубеж, сравнивал февральскую революцию с таким чёртовым колесом, когда в его центре стоит Керенский и залихвацки кричит, что сейчас будет весело, приглашая всех на этот чудной аттракцион, но чёртово колесо, разумеется, не щадит никого – ни тех, кто ближе к краю, ни тех, кто стоит в самом центре, и раскидывает участников катаний в разные стороны. История ничему не учит, и уже следом бегут на то же колесо Ленин, Троцкий и прочие товарищи с криками «ну те то дураки были, а мы не повылетаем» и колесо крутится вновь. Эта едкая сатира вспоминается сразу же, когда чёртово колесо в романе делает первый круг: оно, в общем, потому и колесо, что постоянно крутится, а читатель попадает в историю сначала одного героя, а потом другого, возвращаясь через определённый цикл к первому, потом ко второму и так далее. Колесо потому и колесо, что сначала, как кажется, этому герою сначала несказанно везёт, но потом, после цикла, колесо ухает со скрежетом вниз, и везение кончается. Не везёт никому, даже тем, кто, как им самим кажется, расположился ближе к центру этого колеса (оно же чёртово, в конце концов, о каком везении вообще речь?) и вылетают с него – Большие Чины, не имеющие имени, потому что Чин важнее имён, титулованые служители, руководители, первые на деревне мужики и самые крутые воры в законе. Надежда, конечно, постоянно теплится – без надежды совсем плохо, без неё никак. Поэтому за светлое будущее после перестройки отвечают дети – их линия невинна и едва ли не показательно чиста на контрасте с происходящими событиями в соседних сюжетах, где умирают, убивают, насилуют, страдают и мечтают о лишней дозе.

Что же с этими людьми не так, изломала ли их так суровая реальность, где рука руку мыла, где менты, отнимая воровской опиум, перепродают его подороже, где за одним столом собираются убийцы, писатели, взяточники, чины всех мастей, потому что родственники, где не встретиться с наркотой почти невозможно, потому что наркота эта затопила в своё время город, перепродаваемая барыгами, скупаемая тогда ещё молодыми, но такими инертными, ищущими вечного счастья, людьми? Поначалу, конечно, счастье начинает равняться кайфу, а потом все уже – и не вспомнить, как было. Гиголашвили утверждает, что ему не раз говорили о терапевтическом эффекте «Колеса» - это эдакая агитка против наркомании, ведь прочитав, как некоторые персонажи варят в грязном тазу чернильное варево, чтобы потом всадить себе это плохопахнущую жижу в вену, сильно не хочется даже уточнять, что это они там варили и откуда у автора так много знаний на эту тему, а сериала «Во все тяжкие» тогда ещё не показывали. Здесь русист и филолог Гиголашвили удивляет, поскольку выяснится, что на досуге он любит листать «Словарь воровского жаргона», а про наркоманов знает не понаслышке, потому что жили на одной улице в тесном для всего и вся Тбилиси, а чего не рассказывали знакомые, то написано в учебнике по наркологии. Порой кажется, что это, конечно, не только летопись времени, как и планировал автор, но ещё и энциклопедия по разным вопросам, о которых вы никогда не захотели бы знать: как собирать анашу, как выращивать мак, как дать взятку и купить себе свободу, какой эффект даёт опиум, героин, кодеин, а какой дают обычные таблетки от кашля. Герои маются между всеми этими прелестями жизни, но среди них нет ни плохих, ни хороших – здесь даже самый отъявленный бандит по кличке Сатана в какие-то моменты кажется едва ли не симпатичным, просто попавшим в этот ядрёный молох, героем, а его товарищ по воровской доле Нузгар и вовсе, очевидно, имеет все шансы вырваться из колеса, и за него не получается не переживать – ну хоть бы получилось. Отъявленные наркоманы, лентяи, бывшие и нынешние, друзья, товарищи – они живые, удивительно яркие и местами приятные люди, харизматичные, сожранные собственным внутренним бесом, не умеющие жить никак иначе, только так. Интертекст «Чёртова колеса» - тот самый роман, который читает сын накомана Ладо о бесе, питающемся чужими предсмертными вздохами, но внутри снедаемый непонятным ему чувством – стать ли лучше, измениться ли, сбитый с толку легендами о том, что бесы раньше были ангелами, сбежавший от своего шамана-хозяина, не случаен. Возможно, автор этого сочинения «Бесиада» в романе - сам Гиголашвили и есть (это, кстати, правда, поскольку история про беса существовала прежде в вышеупомянутом сборнике рассказов), а бес – это всякий, случайно или нет, попавший в порочное колесо человек, раб пороков, который спит и видит, как бы то ли ширнуться покрепче, то ли вырваться на волю любым способом. Да, шанс есть у всякого, но читатель помнит – впереди смутное время девяностых, до которых доживут точно не все; впрочем, оптимисты тут же возразят – ведь, в самом деле, самый тёмный час всегда перед рассветом.

Хотя женщин, употребляющих наркотики, в романе нет. Вернее, есть одна, к финалу скончавшаяся от передозировки. Что не может не радовать. Не смерть несчастной Анки наркоманки, но малая представленность нашего пола в самой наркотической книге из всех, какие мне доводилось читать. Куда Агеевскому "Роману с кокаином" или "Морфию" Булгакова. Хотя на самом деле женщин, употребляющих разную дрянь, хватает. Но всяко меньше, чем мужчин и сторчаться насмерть они успевают скорее.

Не знаю, доводилось ли вам сталкиваться с наркоманами, мне да, не слишком тесно, но ощущений хватило на всю жизнь, вместе с желанием держаться от этой публики подальше, не тратя времени и сил на попытки понять и простить. Нет в этих людях богемного очарования, нет романтического флера приобщенности к высшим сферам, да и просто человеческого исчезающе мало. Примитивные существа, у которых многообразие жизненных проявлений сводится к унизительному и омерзительному поиску дури.

В ходе которого потеря человеческого лица не воспринимается сколько-нибудь значимым ущербом, а утрата здоровья, семьи, жилья, социального статуса - норма, словно бы заранее оговоренная условиями игры. Мне скажут: "Ну да, эта книга как раз про то, что наркотики зло". "Да неужели? - отвечу, - А без того все мы об этом не догадывались?" "Ну и еще о том, что наркоманы тоже люди. Больные люди, не случайно наиболее частый эвфемизм для обозначения этой дряни в романе "лекарство".

Но нет, господа, тут позвольте с вами не согласиться. Зависимость не болезнь, а распущенность. И что их теперь, убивать? Зачем убивать - учитывать, трудоустраивать, часть заработанного выплачивать веществами по льготной цене с одновременной стерилизацией и ущемлением в правах. Да это, это же фашизм! Ничего подобного, защита генофонда. Родители из них все равно никакие, а рынок такая тактика обрушит и пусть себе кайфуют.

На самом деле, это же на поверхности, и для того, чтобы додуматься, не нужно обладать особым каким-то умищем. А не сделано до сих пор и вряд ли когда-нибудь будет сделано потому что существование криминального рынка наркотиков лоббируется на уровне, куда более высоком, чем вы или я даже представить себе можем. Равно как доходы от оборота дон Мари-Хуан с тоненькими усиками и оливковой кожей не кладет в свой карман, а пускает ручейками, против всех законов гравитации, в заоблачные выси.

И в этом смысле "Чертово колесо" книга "ни-о-чем" срез наркоманской тусы Грузии образца конца восьмидесятых прошлого века Ни серьезного глубокого исследования корней зла и механизмов функционирования этой машинерии. Ни внятных предложений по минимизации ущерба от социального зла. Ни четкой авторской позиции.

Что, автор осуждает? Как-то незаметно. Больше того, два самых отмороженных персонажа, убийцы и насильники Нугзар и Сатана залихватски куролесят по Европе, голландский опиумно-гашишевый рай, увиденный их глазами, вызывает прямо-таки умиление. Ну до чего молодцы голландцы, умеют! И наши мальчики в этом краю обетованном почти готовы внутренне переродиться. Осталось только загнать на аукционе раритет, пытками вырванный у владельца, и можно слушать Моцарта, читая Библию.

Или Пилия, коррумпированный наркоман инспектор угрозыска, неоднократно пытавший подследственных, привезший в родную Грузию чемодан с тридцатью килограммами опия. Тоже отличный ведь парнишка. Вот и счастье ему в конце подвалило, разжился бешеными деньгами, украденными Нугзаром и Сатаной у того же несчастного владельца редкой марки. Уйдет теперь из розыска, станет предпринимателем. А может не уйдет, с ксивой как-то спокойнее и радостнее жить на свете.

Публика разная, но совершенно отпетая, и у меня, читателя, не раз и не два в ходе чтения возникал вопрос: откуда у Михаила Гиголашвили такое доскональное знакомство с реалиями? В библиотеках изучал или прямо внедрялся в среду, рискуя здоровьем, и далее по списку? Так или иначе, похоже, зря. Шедевра не получилось. Такая жесть жестяная.

Стилистически недурно, не более. Вставная новелла про беса, рукопись которой зачем-то муторно-тоскливо читают влюбленные шестиклассники, кажется не то, чтобы инородной, но непонятно, для чего введена в повествование, разве что для параллели между несчастным неприкаянным скитальцем в вечной охоте за последним вздохом и героями-наркушами. А скорее дань моде на пойоменон, характерной для литературы миллениума.

И нет, это не энциклопедия грузинской жизни. Было бы нечестно так плохо думать о грузинах и Грузии.

Уже прошло два месяца, с тех пор, как я приобрёл роман Михаила Гиголашвили "Чёртово колесо". И почти месяц после прочтения. Свои прочитанные книжки я добавляю на этом сайте, так вот этот роман здесь до сих пор не появился, получается из всех посетителей сайта его никто не прочел, в общем я первый! Мне это кажется странным, потому что книга знаковая и очень интересная. Да, на первый взгляд роман может показаться большим, почти восемьсот страниц. Но он и писался около 25 лет! Кому-то не понравится тема и главные действующие лица, это, в основном, грузинские наркоманы, ещё пытающиеся "жить", наркотики и всё, что с этим связано. Я полагаю, что большинство людей не подозревает о существовании подобной литературы, другое большинство уже забыло, что такое литература, а кто-то и вообще, как это делается "чтение"?!

• Ты чё книгу читаешь что ли? Ну, ты даёшь! Я последний раз в школе читал!

Впечатлительным не читать. Откровенно-плотоядный жесткий роман. Пир удовлетворенных рефлексов. Думаю, что большинство читателей такой подход покоробит - читатели не такие. Для кого написан - не ясно.
1987 год. Грузия, Узбекистан, Северная Осетия. Амстердам, Роттердам для контраста, где все по-другому, свободно, все свободно. Но быстро выясняется, что и там наши! Причем точно такие же, ничем не лучше. Поначалу чистый криминал с наркотическим уклоном. Помню в начале 90-х в журнале "Уральский следопыт" печатали такие приключения воров - было внове. Народ читал. Приключения все-таки. Теперь уже не ново. Но написано убедительно. Читается легко, увлекательно.

По аннотации была обещана широкая панорама Тбилиси вплоть до интеллигенции. Наврали! Автор - премиальный и не равнодушный к Достоевскому. Затягивает, конечно (это поначалу). Наркоши - они что, часто люди неплохие (но и не хорошие однако), хоть и пропащие. Так это еще с Раскольникова повелось (кстати, так и не раскаялся). Сукин сын, зато - наш сукин сын! Из минусовых сюрпризов: в роман встроен полусказочный противный рассказ 18+++ про мелкого беса и прочих гадов. Роман читается как триллер, повествование и так прыгает, а тут еще такое неожиданное отклонение в сторону вызывает досаду! Тут и без бесов понятно, что выживает сильнейший. Я такие места просто пролистывал. По мелким деталям создается ощущение, что 97% людей живут исключительно животными рефлексами (даже без инстинктов, за исключением старушек времен института благородных девиц и знаменитых актрис), во что лично мне трудно поверить. Так не бывает!

Две из трех составляющих отличного романа здесь присутствуют: сюжет и мастерское исполнение. Но хотелось бы и третьей составляющей - чего-то вечного (и хорошего? особенно хорошего, хотя бы малости)! Неужели автору нечего было сказать? Или он просто решил вычеркнуть это из тогдашней реальности? И из нашей, читательской - тоже. В общем, читабельная беллетристика (вроде триллера), но не классика, даже не литература. Хотя издали похожа. И что странно - для премиального романа имеет высокую оценку (8.5)! Обычно - наоборот. Значит чем-то автор берет читателя. Однако скажем так: все хорошо в меру! Здесь же страшилок на 10 романов хватит.

Причем роман реалистичен - это вот и пугает сильнее всего. И думаешь, а как же мы-то жили в то время. Вроде и не было этого всего... Этой чернухи и жести. Почему у автора везде все одинаково - это загадка, так сказать информация к размышлению. То ли вымысел автора, то ли смысел Вселенной - тогда нам всем трындец. По итогу - почитать можно, если ничего лучшего под рукой нет. Но психику нужно иметь очень крепкую. Тут вам не розовые пони будут. Как я понимаю, роман претендует на "правду", но "правда" эта точно однобокая и явно перекошенная получилась. Поэтому и не правда вовсе. А главный божок в романе - это много денег, желательно даром.

На этого божка в романе не съезжают только чистые искатели кайфа (хотя не понятно, где они-то деньги берут на кайф) или идейные революционеры-подпольщики, которые здесь мельком показаны. Ой! Ошибся! революционеры тоже деньгами не брезгуют, втихушку. Вот такие "невкусные" пироги получились у автора. Роман не глупый, и поэтому особо обидно, что ничью жизнь он в этом мире лучше не сделает. Для чего же тогда писать было? После прочтения у меня желание одно - закопать эту книжку поглубже, чтобы никто более ее не прочитал. Я то читал потому, что всё надеялся (обманули, запутали!). А прочитавши сообщаю - не надейтесь.

P. S.
Информация к размышлению: роман был начат в 1988 году в Грузии, так сказать по свежим следам, закончен в 2007 году в Германии. Что же так долго, интересно?

Начиная рецензию или отзыв на такие масштабные книги, невольно впадаешь в транс. С чего начать, как начать. Вроде написано не так сложно, динамично, увлекательно, с изрядной долей черного юмора, несмотря на то, что книга изобилует отрицательными персонажами, к ним невозможно не проникнуться симпатией, но за кажущейся простотой скрывается бездна смыслов, как бы пафосно это не звучало.

80-е. Тбилиси. Перестройка. Меняются времена. Герои пытаются выживать, в том числе, покупая пресловутое "лекарство". Они живут, любят, ненавидят. Но что объединяет вора-рецидивиста Нугзара, сотрудников милиции Пилию и Маку, Нану, Бати, Гоглика с Натой и других? Большинство из них пытается измениться к лучшему, измениться в ногу со своим перестроечным временем, сбросить наркотическую зависимость (см. больше, несвободу от внутренних и внешних факторов). Нугзар и Пилия соскакивают с наркотиков и пытаются зажить новой жизнью, Мака думает о женитьбе, а Гоглик с Натой познают первый опыт любви и взрослеют. Не дает покоя лишь самый главный вопрос. А не являются ли их мечты о новой жизни, свободе всего лишь иллюзией как сказке про беса и шамана, что читали Гоглик с Натой? Нугзару с трудом удается устроиться за границей, как бы не вернуться к с старой, воровской жизни, Пилия долго раздумывает об уходе из милиции, а мечты о женитьбе Маки могут потерпеть неминуемый крах, ибо избранница Нана любит морфиниста Ладо. Сбежавший бес после странствий вернулся к неволе у шамана. Возможно та же судьба уготована нашим героям, пытавшимся обрести свободу, и лишь невинным Гоглику с Натой ещё только предстоит окунуться в чертово колесо жизни.

Первая страница романа - Тбилиси, душная комната в милицейском участке, капитан, майор, проститутка. В стране перестройка, которая нарушила и сломала все налаженные связи. Каналы по сбыче перекрыты, барыг устранили или они умело попряталось , правоохранительные органы зверски накрывают опиумные точки. А что творится в Тбилиси? Половина города валяется в ломке, пока другая половина ещё в состоянии искать лекарство.

Гиголашвили нарисовал истинную картину разложения структуры грузинской ССР и ее правоохранительных органов. Милиция здесь не только ловит преступников, но ещё успевает подбрасывать им чеки, фабриковать уголовные дела, и даже самолично перепродавать найденные наркотики. В это колесо задействованы все, от мелких наркоманов, до высоких чиновников из ЦК. Одно перетекает в другое и уже не может замкнуться без соответствующего, даже мелкого, звена. 

«Хотелось бы, чтобы молодежь прочла бы  и не влезла бы в это все» - сказал автор в одном из своих интервью. Гиголашвили писал, что кайф от морфия по-настоящему ты чувствуешь лишь один раз в жизни (в первый), потом, начинается постоянная гонка за лекарством, которая не то что кайфа не дает, а становится единственным возможным способом существования. 
Несмотря на то, что в «колесе» нет никакого морализаторства, после прочтения о том, как  герои варят в грязном тазу дикое зловонное варево, чтобы потом его же всадить себе  в вену,  (и не дай бог промахнуться), не то что бы отпадает желание жить таким образом, но даже не хочется узнавать у автора, откуда он это все знает. Гиголашвили открыто рассказывает о жизни Грузии, о мире, в котором наркотики являются топливом, на котором кто-то держится из последних сил, а кто-то строит себе взлетную полосу. 

Книга удивительная, своего рода учебник по наркологии жизни. Тут есть истории о том, как собирать анашу, как дать взятку и купить себе свободу, какой эффект дают опиум, героин, кодеин, и даже обычные таблетки от кашля. Герои маются между всеми этими прелестями жизни, но среди них найдутся и те, кто хочет вырваться из адского круга. 

Нугзар - авторитет в воровском мире. Он один из немногих, кто понимает, что настоящая ломка происходит не от наркотиков, а от слома эпохи, понятий. Он хочет начать заново, ведь в какой-то момент «Жизнь кажется не в фокусе. Скорее - фокусы жизни, в которых он участвует, но отдалён и отделён от них». Но начать - значит переродиться, на что тот, в свои 40, уже не готов. 

Ещё один герой - оперуполномоченный угрозыска капитан Пилия, малоприятный тип и заядлый наркоман. Его история перекликается с притчей о странствующем кавказском бесе. Они оба путешествуют и мучаются от непонятных и новых чувств – стать лучше? измениться? Бес – это не только Пилия, но и всякий, случайно или нет, попавший в порочное колесо человек, который автоматически становится рабом. Он стремится лишь к тому, как бы ширнуться покрепче, а потом как-нибудь  вырваться на волю. 

Колесо здесь является основополагающей структурной частью романа. Читатель

«Чёртово колесо» - это безусловно роман-эпоха, в котором четко показана ломка жизни, перестройка людских душ. Здесь есть все: чистая детская любовь, соблазны, грехи, попытки выбраться из кипящего котла и стать лучше, откупиться, а то и продаться, но главное выбраться.

Вкупе с аннотацией страшенная такая черная обложка с навязчивой геометрией, бескомпромиссным шрифтом и невнятными человеческими ошметками на фоне вызывала опасение, что сейчас меня погрузят в душный вагон антинаркотической пропаганды и будут трясти по ухабам социального перестроечного днища, пока не стошнит черными квадратами.
Но, сдается мне, это была комедия, почти что в дантовском смысле, и тоже не без участия падших ангелов.
Очень реалистично пишет автор, без виньеток, цветистости и придыхания. Но реализм - это когда передаёшь за проезд в маршрутке по четыре раза на дню, вяло хамишь окружающим, ешь пельмени и тупишь в соцсетях до полного расфокуса. А вот когда все поголовно - менты, бандиты, студенты, журналисты, крестьяне, домохозяйки, партработники, проститутки, художники,грузины, немцы, китайцы торчат на опиуме, гашише, кодеине, героине, деньжищах, жестком сексе, жажде крови, несбыточных надеждах, горькой любви, пьянящей власти, большой смерти, ходят вслепую по краю, барахтаются в амигдале - это, должно быть, художественный вымысел, ведь правда? Или даже панорамный замысел, претендующий на всеохватность.

Роман многофигурен без мельтешения, здесь невозможно споткнуться и судорожно вспоминать, что это за тип с непроизносимой рычащей фамилией, куда и зачем его несет. Полное соответствие формы и содержания: несет, конечно, по замкнутому кругу, нет персонажей на заднем плане, всех успеваешь разглядеть и запомнить в лицо,проникнуться отвращением, сочувствием, пониманием. Скорость вращения карусели для всех одинакова. Истории каждого рассказаны вах как хорошо, мастерски просто, без фальшивых нот, без предвзятости и осуждения, без деления на черное и белое. Они самодостаточны и красиво неокончены, они намертво сцеплены. И даже роман-в-романе, который читают украдкой друг другу влюбленные дети - про бесов и шаманов - понятно зачем он понадобился, хоть и было искушение пролистывать, как когда-то главы о Ершалаиме в какой-то другой книжке.
Несмотря на шокирующую "материальную базу" и обилие человеческих жидкостей, желания срочно отмыться не возникает. Грязь такая привычная, тысячелетняя. Поговаривают, мы когда-то были из нее сделаны.

Мысли вдогонку:

• если бы Гиголашвили написал "Шантарам", отличная получилась бы вещь, а не засахаренная какашка
• если даже какой-нибудь безнадежный режиссер сделает из этой сильной книги ментовско-бандитский сериал с шутками - не вижу зла