Хромая судьба

Ну, как-то не зашло. Во-первых, чё за кидалово с формой? Какой-то лже-роман-в-романе. Поясняю. Есть главная линия стареющего писателя Феликса Сорокина, который испытывает некоторую сумму кризисов: возрастных, творческих, экзистенциальных (и действительно: для чего что-то делать, зачем усилия и труды, если всё равно умрёшь, а плоды твоих трудов, творческих мук рано или поздно исчезнут?). Тонет писатель, кстати, в комфорте, селёдочка-водочка, некая дама по имени Рита и вот это вот всё. Маринованные грибы кризисы не разрешают, но делают жизнь слаще и как будто позволяют не обращать внимание на нечто важное, что ты упускаешь в жизни. В эту круговерть иголкой входит эдакий, скажем так, прото-не-совсем-совсем-не-фантастический элемент, который поможет писателю разобраться в своей голове. Но пояснять что там и куда я не буду. Главное: есть у писателя не только водочка в жизни, но и центр его высших стремлений - "синяя папочка". Тот самый "роман", который должен быть в романе (собственно, главы "синей папочки" и Сорокина чередуются) - и этим "романом" оказываются... "Гадкие лебеди" Стругацких. Без каких бы то ни было изменений. Поймите правильно, мне нравятся "Гадкие лебеди", но я их уже читал и, когда брал в библиотеке толстый роман, не планировал перечитывать знакомую повесть. Я сперва даже мужественно начал читать вторую главу, а потом забил и пропускал. Да, я почитал на стороне, зачем это нужно. Умные объяснения меня не убедили. Я считаю, что связь здесь очень формальная, - как между главами Гомера и главами Джойса. То есть похождения Банева не открываются мне иначе в свете коллизий Сорокина и наоборот (хотя по идее должны, якобы Банев - это Сорокин, который выбрал нонконформизм). Ну нет, нет. Это банальная лень. Если хотели раскрыть потенциал Сорокина в творчестве, показать его некую лучшую версию, актуализировать то, чем сам героой хотел бы быть, то следовало сочинить новую историю. Или даже оставить содержание папки за скобками, превратив её в эдакий "убик" Филиппа Дика. Просто указать, что есть у героя такое пространство, где он свободен и может летать. А так они взяли две совершенно разные повести и соединили их так, чтобы ушлый читатель сам придумал там какие-то связи и смыслы. В итоге я даже не уверен, что это произведение работает как роман. Может быть читателя, более восприимчивого и трудолюбивого, чем я, прошиб бы какой-то электрический разряд и он оценил бы то, как играют вместе эти две повести. Но для меня по физиологическим причинам чтение - это буквально труд, тяжёлый и долгий, поэтому я не готов вкладывать его в такие странные задумки, как актуализация старой повести в новой книге. Причём линия Сорокина она какая-то непонятная для моего ума. Она как сериал, набрасывающий интриг под конец серии, чтобы не вспоминать о них в следующих сериях. К чему, допустим, линия с "партитурой страшного суда"? Нет, просто нафига она нужна? Как и история с "мафусаллином". Что с какими-то людьми, внезапно предлагающими Сорокину вообще свалить из этого времени (нифига себе) и пространства? Возможно, это какой-то приём: налетает вихрь событий, раскрывает что-то в Сорокине, и отлетает, - потому намерения как-то пристроить и довести эти эпизоды до логического финала у Стругацких не было. Не знаю. Заканчивается повесть, конечно, катарсисом. Рад за героя. Стругацкие, конечно, навалили своих фирменных проповедей и рефлексии. Любим. Но в виде 400-сот страниц это всё как-то обманывает ожидания. А, забыл сказать и сейчас дополню. Есть тут на разных уровнях слой "булгаковщины". Мило. Ценим.

В современном мире читать являющуюся частью основного романа повесть «Гадкие лебеди» это как не просто сыпать солью на раны, а сыпать прямо горстями. Провидческий дар Стругацких бьёт тем острее, что если у героев повести есть надежда, то реальность такой надеждой не одаряет. Однако хочется всё же верить в просвет между тучами, как вышло по ходу действия повести.
Что же до основного романа, посвящённого будням писателя Сорокина, то он оставляет неоднозначное впечатление. Герой не слишком симпатичен, он малодушен и любит искать себе оправданий, любит выпить, необязателен в отношении родных, неискренен к друзьям-литераторам и, похоже, не стыдится штамповать халтуру. Однако даже такой герой заслуживает своей доли сочувствия, сочувствия к запутавшемуся и увязшему в рутине человеку, тому, кто чувствует, что дни клонятся к закату, а смысл собственного существования так найден и не был. Особенно сочувствуешь, когда дело доходит до Синей Папки, повесть в которой является и вершиной творчества Сорокина, и, возможно, его лебединой песнью. Как бы ни был сам герой жалок, всё же хочется сопереживать измотавшим его душу мукам творца. А потому особенно интересно смотреть за косвенной полемикой с Булгаковым и его легендарным «рукописи не горят», что в Сорокине явно проглядывают и сами Стругацкие.

Хромая судьба - роман братьев Стругацких, который, по заявлению самих авторов, писался «в стол», то есть с весьма призрачными надеждами на опубликование (если они, надежды, были в принципе). Главный герой романа - Феликс Александрович Сорокин, советский писатель, прототипом которого частично является сам А.Н. Стругацкий, в период, описанный в романе, пишет главное произведение своей жизни... и тоже в стол. Уже занимательно! Получается, эдакая книга в книге - привет роману М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита».

«Хромая судьба» повествует о жизни советского писательского цеха со всей её подноготной. Одной из центральных тем романа является проблема соотношения писательского таланта и его, писателя, популярности, тиражируемости его произведений. Апофеозом романа является диалог Сорокина с одним небезызвестным писателем, который, думается, происходит у Феликса Александровича в голове, а в виде этого самого писателя предстаёт подлинно творческая часть души Сорокина. Данный диалог предопределяет судьбу «синей папки» - главного произведения в писательской жизни Феликса Александровича.

В свою очередь, в самой синей папке - повесть братьев Стругацких «Гадкие лебеди». Это произведение - сплошная метафора. Представляется, что ключевой темой повести является борьба глупости и невежества с просвещением и прогрессом. Мыслящие люди предстают в виде прокаженных, поскольку их цели и идеи не могут быть приняты оболваненным обществом, а порой и просто непонятны для большинства людей. Но что, если так называемым «мокрецам» удастся вырвать детей из жизненного болота окружающего их мира, привить им должное мировоззрение? Удастся ли детям изменить мир к лучшему? И что делать с оставшимися позади родителями?

Эти и многие другие вопросы ставят перед читателями Аркадий и Борис Стругацкие в романе «Хромая судьба», и далеко не на все вопросы даются ответы. В этом фирменный почерк братьев Стругацких - они заставляют читателя Думать!

Что такое судьба?! Какая она?
Кто может ответить на эти вопросы? Никто.. У каждого она своя..
Мы все имеем свою "сопровождающую" по жизни. У кого-то она легка на подъём , у кого-то - "хромая"....
И как её распознать?! А вот никак..
"Что немцу хорошо, то русскому плохо" звучит в голове эта верная русская пословица. Но не обязательно немцу.. А может быть просто соседу, мимо проходящему прохожему..... Каждый сам своей судьбе даёт имя.
Прочитав это произведение моих любимых фантастов братьев Стругацких я задалась многими вопросами о судьбе своей и о судьбах вообще..
Но честно скажу, из-под пера Стругацких выходят более интересные произведения все-таки фантастического жанра, а не такие вот "философские".
Описанная неделя из жизни одного писателя не даёт ответы на вопросы о судьбе : почему она такая у него, для чего... ну и тд
А только с толикой разочарования дочитываешь последнюю страничку. С толикой - потому, что все-таки любимые авторы, а разочарованием - так это потому, что реальность не превзошла ожиданий.
И всё же, произведение мне больше понравилось, чем НЕ понравилось. Читалось легко (относительно. Очень странная стилистика, не по мне разговорная речь в повествовании) и быстро.

В этом удивительном романе многое удвоено: прообраз, композиция, смысл.

Роман автобиографичен дважды. За образом Феликса Сорокина скрывается Аркадий Стругацкий, его судьба и биография. Участь Синей Папки предрекалась авторами самому роману.

"Хромая судьба" - второй (и последний) наш роман, который мы совершенно сознательно писали "в стол", понимая, что у него нет никакой издательской перспективы.

Б.Стругацкий "Комментарий к пройденному"

Стругацкие использовали композиционный приём "роман в романе", включив в основной текст свою лучшую, думается, многострадальную антиутопию "Гадкие лебеди", не только для "создания у читателя полного впечатления о второй - подлинной - жизни героя". Сорокин с его Новым Апокалипсисом - это прямая отсылка к булгаковскому шедевру.

Сформулировалась литературная задача: написать булгаковского "Мастера"-80, а точнее, не Мастера, конечно, а бесконечно талантивого и замечательного литератора Максудова из "Театрального романа" - как бы он смотрелся, мучился и творил на фоне неторопливо разворачивающихся, "застойных" наших "восьмидесятых".

Б.Стругацкий "Комментарий к пройденному"

Вслед за Булгаковым Стругацкие вступают в пограничную зону между реальностью и иллюзией, но мистические повороты сюжета "Хромой судьбы" сходят на нет или обыгрываются в юмористическом ключе. Кроме того, вектор булгаковского романа направлен в прошлое, тогда как у Стругацких - в будущее. И если Прошлое Мастер отпускает в Вечное, то накатывающее Грядущее для Банева несет лишь напоминание вернуться в Настоящее.

Трудно оставаться в ладу со стремительно меняющемся миром, трудно принять конечность своего жизненного пути. Роман должен быть написан и закончен.

Для меня при первом давнем знакомстве с ХС одна из загвоздок состояла в вопросе, а есть ли какая-то смысловая связь между историей Сорокина и историей Банева? Как я теперь полагаю, конкретная связь отсутствует. Как заявляли сами АБС, вместо "Гадких лебедей" в Синей Папке мог бы оказаться и "Град обреченный". Главное, чтобы содержимое Синей Папки было чем-то неординарным и фундаментальным. ГЛ именно таковыми и являются. Именно поэтому писать рецензию на "Хромую судьбу" неудобно. Два отдельных романа - две отдельные рецензии. Здесь я поделюсь мыслями касательно "Гадких лебедей".

"Гадких лебедей" можно назвать официальной попыткой создателей Мира Полудня объяснить возникновение этого самого Мира Полудня, показать старт процесса перехода к нему. Как это характерно для Стругацких, получилось спорно, двояко, неоднозначно и многогранно. Вероятно, потому что АБС замахивались на такие вопросы и проблемы, для которых у них не всегда хватало багажа знаний и... гм... свободы мышления что ли (вплоть до самого позднего их творчества мешала нашлёпка советской интеллигентности со всеми её свойствами). Но у по-настоящему талантливых творцов даже огрехи получаются красивыми и изящными.

Фоновая проблематика ГЛ вполне характерна для философии Стругацких - необходимость (и неизбежность) выхода из традиционного мира первичных потребностей. Мира, базирующегося на этологии, иерархии и нужде регулярно тратить большую часть времени и сил на получение жизненно необходимых ресурсов. ("Хорошие ребятишки, умные. Только жалко их - подрастут, полезут друг на друга размножаться, и начнётся борьба за хлеб насущный"). Это, кстати, тоже можно отнести к багажу советского интеллигента - идея целенаправленного приложения сил для рукотворного создания Нового Мира, более прогрессивного по сравнению с предыдущей формацией. Можно сколько-угодно критиковать такой подход, но по-моему, нынешнему "дивному новому миру оруэлловских пролов" как раз-таки остро не хватает истинных творцов-революционеров.

Впрочем, в ГЛ не это главное. А главное здесь - педагогическая рефлексия и вообще размышления о сознании и психике. Как открыто, так и между строк. Человеческая цивилизация, культура и бытие есть производное от человеческого сознания. Воздействуешь на психику - воздействуешь на всё. Именно этим гуманным (ха-ха) оружием мокрецы прогнали с полигона для Мира Полудня мир двуногих полуживотных, являющихся по большей части рабами своей подкорки и подсознания. И следовательно, абсолютно беззащитных перед явлениями, для которых нужны не танки, пулемёты, мышцы и звериный оскал, а игра воображения.

"Все мы в какой-то мере пещерные люди. Ничего страшнее вампира или призрака представить себе не можем. А ведь гораздо страшнее нарушение принципа причинности" ("Пикник на обочине").

"Храбрых солдат не бывает. Где это вы видели храбрых солдат? Был у нас на войне случай. Отряд бравых пехотинцев отказался войти в деревню, когда прошёл слух, будто она проклята" ("Град обреченный").

"Квадрига смотрел на квадрат, вырезанный в тучах, и истошно верещал" ("Гадкие лебеди").

"Солдатик рассказывал про своего друга, рядового Крупманна, парнишечку 19-ти лет, который со страху сделал себе самострел" ("Гадкие лебеди").

В ГЛ главным антагонистом выступает усреднённая модель социума годов 70-х XX века. В качестве образца оскотинивания АБС взяли такое общество, видимо, потому что в их время это и вправду виделось главным злом. Религия и традиционализм ушли в музей, вслед за ними готовится уйти суррогат религии - идеология, а во взрослении толпы милитаризованная государственность не заинтересована (стадом проще управлять). Дети читают книжки - хорошо. Но только до того момента, пока образование служит средством получения материальных благ и подъёма в социальной иерархии. А дальше - уже развращение.

Отдельного упоминания заслуживает алкоголь. Бургомистр, Квадрига, полицмейстер и им подобные, да и сам Банев без бухла дня провести не могут. Это такая отдельная ремарка, указывающая на одну из специфических болезней общества XX века. Ураган переходного мира и давление гипергосударственности заставляют психику, взращенную ещё по старинке, искать способы закрыться, отключиться. Неслучайно одним из кнутов мокрецы сделали превращение всего алкоголя в воду.

Мокрецы... Реинкарнация образа священнослужителей, отринувших всё мирское ради Духовного. Мокрецы - это одновременно одно из самых сильных и притягательных звеньев в романе, но и самое уязвимое для критики. Стругацкие безупречно передали атмосферу мистической таинственности и гигантского превосходства. Причём превосходства не прямолинейного, а превосходства Разума. Как человек превосходит животных тем, что архитектура его психики неизмеримо сложнее. Хотя многие животные способны легко убить человека в открытом столкновении. Даже лепрозорий - явная аллюзия тюрьмы наоборот: общество через клетку со страхом взирает на другой мир.

Проблема в том, что создавая образ мокрецов, Стругацкие наступили на те же грабли, что и в "Волны гасят ветер". Эволюция сознания у них заключается в отмирании фрейдовского IT и Эго с неимоверным развитием Супер-Эго. Вообще, подсознание и чувственность отваливаются как рудименты. Сексистско-примитивные представления Банева о "хомо супер": дистрофик обязательно мужского пола, но член при этом не работает. Голем: "У них бывают странные желания. И полностью отсутствуют желания обыкновенные". Банев: "Обыкновенные желания - это женщины? Водка? Зрелища?". А Голос у стен лепрозория - "ваши дети не хотят вырасти такими же пьяницами и развратниками". Кто это вещает - супер-интеллектуал, научившийся умозрительно управлять материей, или батюшка в рясе? У Стругацких часто так. Мастерски поданная социальная философия соседствует с архаикой совково-традиционного мышления.

Это подводит к мысли о том, что в ГЛ отсутствует ключевой пазл - Разум, не находящийся в ловушке мира Банева, но и не кастрированный до состояния, так сказать, незамутнённого творчества. Бездна подсознания и страсти - это необходимая часть архитектуры человеческой психики. И возникает вопрос - как существа с выхолощенным сознанием смогли подготовить новое поколение, способное успешно справляться со всеми своими тёмными сторонами?

Можно было бы воспринимать мокрецов как метафору на людей, которые принесли себя в жертву для создания лучшего мира. Но сами же АБС пришли к выводу, что никогда лучший мир не возникнет на чьих-то жертвах. Разве что понимать такую жертву следует в нестандартном ключе. Не физическая гибель, но отказ от привычного человеческого бытия. Как уже упоминалось, этакий уход в монашество, только в куда более сложном смысле. Несмотря на всё это, "Гадкие лебеди" - однозначный вин. За обалденную форму подачи. За восхитительно презрительное "препарирование" традиционализма. За меткое замечание, что будущее - за педагогикой. И за то, что ни один из анализов данного произведения не может получиться исчерпывающим.

Тяжела и неказиста жизнь советского писателя. Тема двойничества очень близка людям, которым посчастливилось работать в Союзах. Днем ты обедаешь со своими сокамерниками, точнее, коллегами и обсуждаешь свой новый роман о стойком хомо советикусе, а вечером ты достаешь свое сокровище, Синюю папку, и на ее страницах изливаешь душу. Стругацкие эту внутреннюю боль воплотили в этом сшитом-перешитом романе, скрепив ею два разных сюжета.
“Хромая судьба” задумывалась своими авторами, как описание жизни человека, задавленного “веком-волкодавом”. А получилось многосоставное произведение. И дело здесь не только в популярной схеме “романа в романе”, а в многочисленных литературных реминисценциях как на произведения самих Стругацких, так и, например, на Булгакова.
Взаимосвязь с “Мастером и Маргаритой”, а также с “Театральным романом”, тут считывается с первой же главы. Во многом это благодаря автобиографичности истории, но общие черты есть и в стиле описания. Бытовая фантасмагория и абсурд жизни писателя Феликса Сорокина, главного героя одной сюжетной линии романа, выражается в его двуличном существовании внутри советского механизма. А абсурда, как вы помните, там хватало. Изобрели некую машину, определяющую талант писателя в цифрах, точно и беспристрастно. Теперь все писатели Союза обязаны пройти через это непростое для психики испытание. В том числе и наш герой, который все никак не может выбрать когда и что ему привезти на проверку…
Параллельно с этим сюжетом читатель знакомится с содержанием заветной “Синей папки” Сорокина, которое является ничем иным, как уже написанной ранее Стругацкими повестью “Гадкие лебеди”. Ее все никак не удавалось опубликовать, а вот теперь появился случай (изначально Сорокин должен был писать “Град обреченный”, но он своим объемом обходил основную сюжетную линию). И, кстати, так и не удалось, даже в таком завуалированном виде: впервые “Х. С.” была напечатана в сокращенном варианте, без “Папки”. История же в “лебедях” тоже о писателе, приехавшем в город, где постоянно идет дождь, а мокрецы (прокаженные) и дети готовят интеллектуальный переворот.
Вся эта смесь напоминает киндер-сюрприз для умника-читателя. Ты жуешь шоколад, переворачиваешь странички, а тут еще и игрушка клевая внутри. Мне пришлось это все по вкусу, потому что люблю Булгакова и историю про мокрецов, с которой была знакома еще со времен спектакля по той самой повести.
Это было мое первое знакомство с творчеством Стругацких. И это напомнило мне идеальное первое свидание, когда ты показал свои самые красивые особенности, но и вроде не сболтнул лишнего. Пишут, что это одно из самых не_фантастических произведений у этих авторов.
Советую любителям похрустеть страницами книги о потерявшем смысл своей жизни человеке.

Половина текста (даже больше) - это мои любимые "Гадкие лебеди". О них я мог бы говорить долго и готов поставить все 10 баллов из 5. Но что из себя представляет основная, так сказать, часть - собственно хромая судьба писателя Сорокина Эф А? Несколько абсолютно не связанных друг с другом историй с налетом мистики и лишенных какой-либо осмысленной концовки. Поход в загадочный институт за загадочным мафусаллином, преследование героя каким-то странным типом в клетчатом пальто (привет булгаковскому Фаготу), странная история с машиной, вычисляющей загадочный НКЧТ, падший ангел, партитура труб страшного суда, спартак пропёр... В общем итог таков: с удовольствием перечитал "Гадких лебедей" и абсолютно не понял зачем между главами этого по настоящему прекрасного произведения мне предлагали читать про проделки Ойла Союзного, который писал на снегу "чем-то желтым и горячим".

Зачем и когда человек идет на компромисс с самим собой... "Хромая судьба" Феликса Сорокина

Феликс Сорокин для того, чтобы сохранить себя как личность (частично независимую), чтобы сохранить для возможность творить, писать, возможность заниматься любимым делом, идет на компромиссы; с властью, с обществом, с самим собой... впрочем так же, как и каждый из нас...

Допустим, тебе в районе сорока лет. В этом возрасте человек уже начинает подводить итоги и делать выводы. Ты осознаешь, что некоторые (или далеко не все) рубежи, которые ты ставил в 20 лет, выходя в самостоятельную жизнь, тебе удалось преодолеть ... кое что было отложено на завтра и послезавтра, кое-где ты просто испугался.... а с годом исполнить то, что откладывай все трудней и трудней. Для этого все меньше времени, все меньше сил.
Однако, ты понимаешь, что если опустить руки - это конец ...кроме на тебя давят: давят дома, на работе... и чем выше твой социальный статус, тем выше давление ... от тебя чего-то постоянно хотят.... тебя теребят и требуют ... и вот тогда ты идешь на компромисс.
Один компромисс влечет за собой цепь других.... ты вынужден быть гибким, иначе не выжить.. не остаться на плаву.

прогулка на лыжах или грелка под задницу ... корпоратив на работе или с женой посидеть хоть один вечер ... писать, чего ждут или писать чего не возьмут (в стол) или писать и туда и туда... наша жизнь превращается в цепь компромиссов