Мы. Рассказы

—... И еще улыбается! Что за наглость такая! — Диди горела и дрожала. Повернулась к Кемблу, чем-то колюче-нежным ужалила его локоть. — Была бы я как вы — сейчас же бы вот его пошла и побила...

Кембл на секунду посмотрел ей в глаза — и сбесившийся автомобиль вырвался и понес.

— Хорошо. Я иду. — Он двинулся к трибуне.

Было это немыслимо, н е должно было быть, Кембл сам не верил, но остановиться не мoг: руль был испорчен, гудело, несло через что попало и... страшно или хорошо?

выскочили ключицы, и лопатки, и еще какие-то кости — весь каркас разломанного зонтика.

...он подчеркивал некрасивое — и все верили, что это красиво.

...солнце стало возмутительно ярким — леди Кембл почувствовала себя шокированной.

...перевел, наконец, дух, и это вышло у него так шумно, из глубины, что сам испугался и огляделся кругом.

— Моя жена Сесили, она же Барашек.

С льняными волосами, с крошечным ротиком — она была, правда, как пасхальный барашек, перевязанный ленточкой.

...какой-то надувной чемоданчик, купленный в Париже — специально для надувания английских законов.

...недоуменно морщил лоб: грузовик-трактор ходил только по камню, тяжелые колеса увязали в зыбком «пусть».

...приговоры суда по вопросам морали объявляются заочно.

...мумийные, страшные плечи, и кости, кости...

Рыжий джентльмен из публики наседал на шофера, кричал и размахивал руками так, что казалось — у него было их, по крайней мере, четыре.

...распухающие облака...

...чуть касался ее руки, проколотый сладкой болью...

Теперь проживал Иван Павлыч временно (третий месяц)...

-- Что, молодой человек, похудал? Какая такая заела болезнь? -- увидал как-то Костю исправник.

-- Эк-экзамен,-- покорно улыбнулся Костя.

... только Семен Семеныч понимает [...] тут сверху туз, а под тузом десятка, и сейчас он сгребет всю эту кучу — и в карманы, и всему конец. Ах, в рясе, кажется, не бывает карманов — ну всё равно...

— [...] Помню, один раз оторвал мухе голову, а она — ничего, без головы ползает себе — и умывается. А чего умывать: головы нету.

... Семен Семеныч [...] похлопывает буфетчика по плечу с такой осторожностью, что ясно: буфетчик одет не в пиджак, а в мыльный пузырь, и тронуть чуть посильней — всё лопнет, и уйдет Семен Семеныч ни с чем.

Я — изо всех сил — улыбнулся. И почувствовал это — как какую-то трещину на лице: улыбаюсь — края трещины разлетаются все шире — и мне от этого все больнее…