Точная формула кошмара

Бельгиец Жан Рэ (1887-1964) - авантюрист, контрабандист, в необозримом прошлом, вероятно, конкистадор. Любитель сомнительных развлечений, связанных с ловлей жемчуга и захватом быстроходных парусников. Кроме всего прочего, классик `черной фантастики`, изумительный изобретатель сюжетов, картограф инфернальных пейзажей.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,1

68 оценок

5
40%
4
41%
3
15%
2
1%
1
3%

Ваша оценка

Прочитали 81Хотят прочитать 130

Рецензии

angelofmusic
12 апреля 2020
Пятница тринадцатое в лагере Перси Джексона
Мда. Напомнило мне "Долгую прогулку", когда её проходишь в виде игрока. Всегда тебе попадётся книга какого-то шизофренника, который полагает, что быть чокнутым и быть гениальным - это одно и то же. На самом деле любой гений всегда немного безумен, но не всякий безумец немножечко гений.
До чего же это было уныло... Мне представлялся худой, как спичка, очкастый автор, совершающий тяжеловесные прыжки и подхихикивающий. Это мешанина из стилей, причём в любом стиле, по сути, книга - говно. Мне это напомнило "Санаторию по клепсидрой" Шульца - то же нагромождение говна и палок, палок и говна, которое надо почитать литературой. Нет, я не буду говорить, что "не доросла", напротив - я давно переросла претенциозность, которая пытается выдать себя за искусство.
Итак, что такое сюрреалистичность? Это стихи в прозе. Это музыка, это тяжёлый сон. А следовательно это образы, которые просто своей цепочкой ведут вас к познанию самого себя через познание другого. Когда ты понимаешь, что мозг человеческий способен создать это безумие, ты смотришь не в чужую бездну, ты заглядываешь в себя, ты понимаешь, что где-то там, в глубинах твоей души тоже есть скалы, о которые бьётся этот общий для всех океан. Но нести бред - не означает творить сюрреализм. Тонкая разница между гениальностью и бездарностью.
Да, по сравнению с Шульцем, Жан Рэ хотя бы умеет писать и он понимает, куда гонит историю. Но при этом, разумеется, присутствуют "величественные картины, перед которыми хочется склонить колени", "великий ужасный мрак" и прочие приказы от автора, напоминающие закадровый смех, чтобы обозначить, где читатель должен трепетать, чтобы неискушённый читатель хватал других за одежду: "Ну, чего ты не на коленях? Автор же приказал! Ты себя крутой считаешь, да? Да ты просто не поняла, потому что на колени не встала, а я понял, понял, хнык".
Дальше спойлеры.
Итак, тёмный дом Мальпертюи. Начинается всё с умирающего дядюшки Кассава, который отпускает сальные шуточки насчёт сестры ГГ Нэнси, а та урывает себе золотые из дядюшкино кошелька и отбивается на тёмной лестнице от приставаний другого, пока неумирающего дядюшки. Первый акт балета. Пошло-хихикательный. Глупые, алчные домогающиеся родственники вытанцовывают перед будущим трупом. Будущий труп весело вспоминает уже почивших, сообщает, что те были теми ещё сволочами и подлецами, самые молодые из родственников ("ах, мои любимцы") просто копия они, дай им Бог здоровья. Под завещание в стили плохого слэшера (живите все в поместье Мальпертьюи, кто из вас останется тут последним, получит все деньги), дядюшка весело испускает дух. Если под конец останутся в живых разнополые, они обязаны пожениться. Мне лениво, потому сделать вид, что шокирована будущим возможным инцестом не могу. Ясно, что автор сам не допёр, что сказал, а потому весёлой расчленёнки с кровосмешением не предвидеться.
Акт балета номер два. Мрачно-символический. Так как в какой-то момент у автора наступило просветление, затем он будет уверять, что это был акт Ужасно-пугательный. Врёт сволочь. Родственники начинают умирать. Вернее, умирает ухажёр вышеупомянутой Нэнси, его голову прибили к стене, но он продолжал петь и после смерти. Так как это сюрреализм, все относятся к происходящему философски, ну, мало ли, бывает. Зачем стоило прибивать голову, не ясно, хотя в начале главы есть упоминание прибитой головы из сказки Гауфа. Автор говорит, что это символ. Я говорю, что это просто кража образа, причём просто так, потому что у автора не работает фантазия. Автор и пара готовых выполнять его приказания читателей объясняют мне, что некоторые вещи надо прочувствовать, но да, тем, кто плохо развит, это не дано. Сперва я начинаю говорить, что украденный образ не должен вызывать чувств, потом до меня что-то доходит, я подсчитываю, что автору было в момент написания книги 66 и потому говорю, что иногда со старостью приходит мудрость, но иногда старость приходит в одиночестве.
Акт третий. Ужасно-сексуально или сексуально-ужасный. Герой (Жан-Жак) спит с одной из тётушек, в него влюбляется его кузина. Одного из дядюшек, который хотел трахнуть тётушку, которую трахал Жан-Жак, утаскивает Медуза Горгона. Все относятся с пониманием и имени дядюшки более не вспоминают. По дому (внезапно!) ходит голем, который убирает дом. Автор совершает ещё несколько тяжеловесных прыжков, весело крича в зал: "Пах-ло-па-ем!". Я понимаю, что гнилыми помидорами тут не обойтись, нужна кадка с гниющим томатным соком. Следует апокалипсец, кто-то превращён в камень, кого-то сожгли, никто не съеден. Пипец, надо было сразу себе уяснить, что расчленёнки и обязательного каннибализма не будет, не будет, это такой сюрреализм с ужасами, совсем старенький, из сороковых годов.
Акт четвёртый. Буржуазный. Жан-Жак приходит в себя в доме своей кухарки (она успела свалить), которая говорит, что он не может ходить, но его вылечит доктор. Во сне Жан-Жак видит глаза своей сестры Нэнси (успела свалить) в вазе в форме урны (так и написано, танцуйте прямо по либретто, чо), которые плачут. Потом он оказывается в том же городке, открывает свой паб и открывается местной служанке Бетс. Они идут искать адвоката, который следил за исполнением завещания, но Жан-Жак снова оказывается в Мальпертюи, где есть немного довольно слабеньких пугалок (уууу, щаз тебя разрежу, уууу), но его спасает Горгона и он с Бетс идёт в её деревню, где братство Белых Отцов будет бороться с дьявольским наваждением.
Акт пятый. Буржуазно-католический. Дядюшка Кассав был иллюминатом... В этот момент всем, кто не покинул зрительного зала (всем трём), разносят выпить чего-нибудь крепкого. Он пленил оболочки греческих богов, которые ослабели от того, что им не поклонялись. На куа - вопрос не поднимается, кто их иллюминатов знает. Жан-Жак и Нэнси - это дети одного очень христианского капитана. Потому тётушка, с которой спал Жан-Жак, это Эвменида, а кузина (с которой не спал, но хотел) - это Медуза Горгона. И вообще всё очень плохо для Жан-Жака, так как он нарушил древний закон, богини должны влюбляться в богов, а не в смертных. С дальних концов зрительного зала доносятся невнятные звуки: это я засовываю в глотку Автору "Мифы и легенды Древней Греции в изложении для детей", чтобы эта тварь знала, что в смертных боги влюблялись через одного. Автор мычит и пытается сказать, что писал ужастик и ни на что не претендовал. Я бью его ботинками по рёбрам, чтобы жевал и глотал быстрее. Кстати, адвокат - это был Зевс.
Нет, конечно, это всё великая классика, не слушайте меня. чтобы справиться с выражением лица, на пять секунд отворачиваюсь Если вы хотите познать истинные глубины классицизма, проникнуть в экзистенциальность метаморфичности и онтологические цепи символа, обязательно прочитайте, посмотрите ещё символический фильм 1971 года. Пунктуарность афористической метаструктуры... больше не могу сдерживаться, присаживаюсь на корточки, упираюсь руками в колени и, больше не скрываясь, дико хохочу
Никто никогда вам не скажет, почему дядюшка Кассав, который сумел достигнуть бессмертия, всё-таки умирал. Какого аида он составил подобное завещание. И не мог ли он женить кого-то без попыток поиграть в "Техасскую резню античной бензопилой". Утешайтесь тем, что это всё символизм. Или старческий склероз. Я ставлю на последнее.
Читать далее
43 понравилось
28
1,4K
zverek_alyona
2 марта 2025
В рассказе три рассказчика. Повествование первого, безымянного, как бы обрамляет два других, представленных как отрывочные незавершенные записки такой же безымянной молодой женщины и учителя с необычной фамилией Архипетр. Первый рассказчик находит на причале Гамбурга две тетради, одна на немецком (автор - женщина), другая на французском (исписана рукой Архипетра).
Читатель постепенно знакомится с тайной переулка Святой Берегонны. Стоит отметить, что и переулка такого в Гамбурге никогда не было, и святой с таким именем не существовало (оба факта чётко проговариваются в рассказе). Женский рассказ передаёт кошмар, с которым столкнулись жители Гамбурга, когда неведомые силы стали убивать и забирать в никуда жителей города. Молодая женщина, свидетельница не одного такого исчезновения и убийства, неожиданно для себя начинает помогать охватившему город ужасу. Помогать... сочувствием. Ближе к финалу всего трёхчастёвого рассказа читателю вполне прозрачно намекают, что своим состраданием она помогала не только тварям из мрака.
Преподаватель гимназии Альфонс Архипетр видит переулок, который кроме него не виден никому. Он объясняет свою способность наследием от бабушки по материнской линии, о прошлом которой до замужества неизвестно ничего. Её предсмертные слова подкрепляют уверенность Архипетра в том, что его способность - не галлюцинация. От дальнейших событий, которые он описывает, веет одновременно мистикой и научной фантастикой. На НФ намекают и слова антиквара в финальной, "современной" части рассказа. Там же упоминается реальное историческое событие - большой гамбургский пожар 1842 года, - причины которого Жан Рэй попытался описать с фантастически-мистической точки зрения.
При чтении "тетради" Архипетра я постоянно вспоминала мистические истории Александра Грина - есть между ними нечто общее: и обреченная лиричность, и мрачная красота.
Читать далее
25 понравилось
0
169
olastr
18 мая 2022
О вреде книг
Этой рецензией я завершаю серию рассказов Жана Рэ, хватит уже потустороннего ужаса. Так же как и в "Переулке святой Берегонны" в этом рассказе есть особое пространство, доступное только главному герою, Теодюлю Нодье, но здесь он сам становится орудием потусторонних сил и даже не осознает этого до тех пор, пока все не разрешается.
Рассказ делает интересным временная петля, когда в видения заболевшего мальчика врываются события, которые произойдут почти пятьдесят лет спустя, когда старый Теодюль, оставшийся один в доме, запускает роковую цепь событий, начав читать случайно упавшую книгу, которая досталась ему в наследство. Ох, права была его матушка, не любившая книги.

Нерешительной рукой папа Нотт брал одну или две книги из библиотеки капитана. Его жена смотрела и покачивала головой.
– Оставь, Жан Батист, прошу тебя… Книги не учат ничему хорошему.
Застенчивый бородач робко протестовал:
– Стефани, разве я замышляю плохое?…
– Ну нет, разумеется. Но для чтения достаточно молитвенника и часослова. И потом, ты подаешь дурной пример ребенку.
Тут проявляется свойственный Жану Рэ юмор, но история не юмористическая, в древних книгах таится опасность.
Здесь стоит объяснить название рассказа. Вот что говорят написанные от руки комментарии, найденные в той самой книге: «…невозможно достичь сферы действия падших ангелов: для этих последних люди представляют столь мало интереса, что они не считают нужным покидать свое пространство, дабы непосредственно вмешиваться в нашу жизнь» и далее: «Но необходимо признать наличие интермедиарного, связующего плана – пространства Великого Ноктюрна.»
То есть Великий Ноктюрн – это некая область, через которую можно общаться с потусторонним, она может воплотиться в образе человека. Теодюлю повезло, что в нем принял участие проводник из другого мира, иначе бы старику не уйти от неминуемой расправы. По-моему, это один из немногих героев автора, к которым он отнесся с состраданием. Но, в целом, все укладывается в привычную схему: отправной точкой всех несчастий становится неукротимая страть – к женщине, к деньгам, к тайным знаниям.
Читать далее
24 понравилось
0
431