Цикада и сверчок

Борьба с долгостроем №2

Необходимое вступление

Однажды я несколько месяцев не могла есть...Вообще. Ничего. Но природа взяла свое, и я позвонила маме с просьбой принести кусок говядины. Радостная мама принесла отличный кусок вырезки, отваренный в пряном бульоне и большой розовый помидор. М-м-м-м... И вот только-только плотность говядины смешалась с кисло-сладким соком помидора, только помидорные косточки, попадая на зуб стали взрываться летом и солнцем, как мама, жадно вглядываясь в мои глаза спросила:

• Тебе очень-очень нравится? Ты прямо наслаждаешься каждым куском?

Слишком многие книги напоминают мне этот эпизод. Читатель не успевает ничего подумать, почувствовать, совершить хоть какую-то - эмоциональную или мыслительную работу, а автор уже выдает ему готовый пакет "ол инклюзив": что подумать, где всплакнуть, с какой интенсивностью возмутиться, к какой категории литературы отнести.

Можно было бы и не придираться, но процесс чтения стремительно теряет интимность... Кажется, как и многое другое.
Почему я об этом говорю? Потому, что Ясунари Кавабата никогда и ни при каких обстоятельствах не нарушит вашу личную территорию. Думать будете сами. И говядина будет жесткой.

А теперь к делу.

Приступая к чтению романа, я ждала бесконечных описаний японской природы, еще бы - на лайвлибе роман все время сравнивают с хокку! так вот: описаний природы мало. И, да - это хокку.
Объясню. "Хокку - это мост построенный наполовину. Но стоит только дать волю воображению, и оно точно подскажет вам, куда и откуда ведёт проходящая по нему дорога." (Здесь и далее я буду цитировать человека, разбирающегося в японской поэзии несравненно лучше, чем я. И это стоит послушать - хотя бы потому, что роман Кавабата Ясунари построен именно по этим - бесконечно прекрасным - законам.)

Итак, "обычно, но не всегда, хокку содержит сезонное слово "киго", оно указывает на время, в которое происходит действие. Киго создает своего рода "природный фон",помогающий прочувствовать хокку. Им может являться как прямое указание "середина лета", так и косвенное "неспелые груши" или "запылённые босоножки".
Описания сезонов в романе занимают не много места,но - Боже! - как органичны! и - как запоминаются! Как ярки!

"Самое главное для написания настоящего хокку - понимание, что хокку не называет, а ПОКАЗЫВАЕТ; не объясняет, а ПЕРЕДАЕТ." Герой романа старик Синго много видит, много замечает, много думает - но никогда не бывает категоричен. Никогда не припечатывает течение жизни своей определенностью.
Решайте сами

• отчего у старика стали яркими губы после болезни,
• боится ли он смерти,
• почему он о ней неотступно думает,
• что связывает его с невесткой,
• что связывает невестку с ним,
• является ли аборт грехом женщины или убийством души этой самой женщины,
• любит ли он свою дочь,
• любит ли он своего сына,
• чего он стыдится, что считает непристойным, чем любуется, чего ждет от окружающих...

Есть люди, которые полагают, что хокку — это абсолютно любые слова, оформленные особым образом по количеству слогов. То есть, написал ты три строчки про колбасу в холодильнике — и это уже автоматически хокку, потому что ритм соблюдён. Таким людям читать Кавабату Ясунари абсолютно противопоказано. Зато он очень понравится тем, кто искренне считает, что европеец не способен написать традиционное хокку, потому что у него изначально другой взгляд на мир. У Кавабаты именно такой взгляд, на сто процентов старояпонский, традиционный, прекрасный, непонятный. Искать в его романе что-то современное — бесполезно, хоть он и повествует о нашем времени. Однако отсутствие современного не значит, что он безнадёжно устарел, наоборот, этот роман актуален всегда. С его страниц так и дышит та самая настоящая старая Япония, которая сейчас почти полностью спряталась за ярким неоном больших городов, изобилием манги, романами Мураками (которые хоть и хороши, но, как ни крути, европейские) и всеми безумными штуками, которые японцы делают на видео в Интернете. Это любовь к природе, неспешность, сосредоточенность, тонкие нюансы сложной культуры, мелочи быта и сложных взаимоотношений, это медитация над философскими вопросами, это просветление от того, что ты увидел воробьёв, купающихся в луже, и в твоём разлаженном внутреннем мире наступила гармония. Я восприняла это как одно большое хокку, не настолько концентрированное и содержащее больше одного мыслеобраза, но по духу и настроению — очень похоже.

Однако, не стоит думать, что из-за такой «хоккуистичности» (какое мерзкое слово получилось) в романе нет сюжета и весь он только о деревьях, травушке-муравушке и поющих на японском птахах. Вовсе нет, хотя детальность природного мира потрясающая. Главным героем здесь выступает немолодой уже человек, в семье которого сложные и запутанные отношения, а сам он по причине старости всё больше забывает и задумывается над тем, как бы в последние годы жизни этой самой пресловутой гармонии достичь. Посмотреть на семейные неурядицы и способы борьбы с ними глазами японца многого стоит: это всё на корню отличается от наших привычных установок. Если бы «Дано» было то же самое, но персонажи были бы европейцами, то всё закончилось бы скандалами, детективами, психологическими драмами... Здесь же всё по-другому, медленно, невозмутимо и с достоинством. Читателю «только от разума» может показаться, что роман прерывается и заканчивается тогда, когда ситуация ещё не разрешилась, слишком рано. Однако всё верно, это картина из обыденной жизни, которая не может быть просто завершённой на каком-то определённом моменте, в конце обязательно должно стоять многоточие, а не точка.

Ритм повествования совершенно необыкновенный. Роман пропитан темой смерти и разлада, но никакого дискомфорта от этого мы не чувствуем, даже сопереживая главному герою. Смерть — это естественно, нормально и не страшно, при близости к ней ты начинаешь слышать, как стонут горы, и весь мир вокруг тебя видится по-другому, глубже. Ничего лишнего.

Когда я умру, поставьте на моих похоронах пластинку с колыбельной песней. Ладно? И никаких молитв, никаких надгробных речей не нужно.

Это было потрясающе и необычно, как глоток свежего воздуха в японской литературе. И прочитанные ещё несколько романов Ясунари подтверждают, что он подлинный мастер, художник, знаток человеческих душ и хранитель японских традиций. А заодно это прекрасная возможность окунуться в подлинный мир культуры Японии "из первых уст", без европейских посредников и трактователей.

Флэшмоб 2011, большое спасибо за совет countymayo .

Безумно хотела познакомиться с этим автором. Ну так завлекательно о нем написано: первый японский лауреат Нобелевской премии, тонкий стилист, знаток человеческих душ вообще и японских в частности. Только выбирала я из изобилия его книг преимущественно по рейтингу и поняла, что о самой книге особо ничего и не написано.
Может, потому что особо и нечего? Это - просто летопись жизни одной семьи в не самый простой для них период. Глава семьи Синго, уже в почтенном возрасте, и хотя продолжает вести дела, уже задумывается о грядущей старости. У них с женой двое детей, а взрослые детки - взрослые бедки...
Вот и все. День за днём автор летописцем жизнь Синго и его домочадцев. Конечно, и сын, и дочь добавляют тревог. Постепенно рамки семьи расширяются, появляются сваты, дедушки. Да и Синго немного подтачивает давняя история, связанная с женой. Он переживает, но так как держит все в себе, видит яркие сны, которые и пересказывает в количестве.
Я лихорадочно пыталась найти, за что зацепиться. Потому что такие бытописания... Подобного мне хватает и в жизни, и пусть в семье происходят не самые ординарные происшествия... И я копаю. Так, действие происходит после войны. Синго - типичный патриархальный глава семьи, такая глыба (может, отсюда метафора горы), довольно скупой на эмоции и привязанности. Он понимает, что его время уходит, а он даже не посмотрел красоту Японии. Вместе с героем мы наблюдаем, как меняется страна после войны. Традиции ещё сильны (то же парное самоубийство), но иностранцы уже снесли бамбуковый занавес, и

Хотя справа налево же вроде только на покойнике запахивают...
Я искала метафоры и в этом природном оформлении, на которое так обращают внимание японцы. Например, когда Синго признается, что больше любит естественно растущие деревья, не которым насильственно форму придают. Или когда выкорчевывает дерево, мешающее расти вишни. Хотя... японцы так привыкли любоваться природой...
Просто я больше очарована Японией даже не эпохи самураев, а эпохи богов и демонов (вчера ходила на "Принцессу Мононоке"). А тут - просто жизнь семьи... Что- то такое я читала, вроде Тэру Миямото - Узорчатая парча . Тема одиночества есть и в Тисако Вакатакэ - Одна заживу, сама с собой . Огромное спасибо, что без алей-колей обошлись.
Поэтому - по ощущениям, конечно, твердая четверка. Начинаешь искать смысл, хотя его там может и не быть, и люди здесь просто живут. А Синго уже пора memento mori. Но ничего особо отталкивающего или давящего нет. И советовать буду любителям неспешной, созерцательной прозы. Кому захочется немного отвлечься от своих проблем и озаботиться чужими. Конечно, тем, кто хочет узнать об аутентичной японской культуре: есть здесь и стихи, и картины, и красивые места Японии, и цветы времён года...
Стон горы раздается
Снегом легла седина
Зима жизни близка