Вавилонская библиотека и другие рассказы

залпом проглотила сборник «книга песка» и пребываю в огромном восторге!

борхес создал уникальный вариант «магического реализма». рассказам присущи сочетание интеллектуальности и магии как ведущей черте метафизики «чудесного». магическое у борхеса – производное от его понимания реальности как царства духа, «сна» и «вымысла». это и позволяет ему достичь предельной свободы в моделировании собственных миров, в которых все подчиняется воображению и игре ума.

это попытка объять необъятное, представить невозможное, заглянуть за край.

прочитан первый сборник лаконично-прозаических фантазий «сообщение броуди», лишенные свойственных борхесу закрученных метафор и глубинных лабиринтов смыслов – идеально для первых неопытных шагов!

о повседневных житейских драмах, непосредственных людях и познании человека: его ума и души, фантазии и воли, способности мыслить и потребности действовать…

символы-якоря:

отсутствие действия и сюжета 

в классическом понимании;

абстрактная метафоричность;

«скрытый центр» & допущение;

нарочитый анахронизм и ложные атрибуции;

смерть собственного «я»;

тенденция к пониманию множественности путей развития и трактовок исторического события.

в каждом из рассказов человек предстает в неожиданном ракурсе, схваченном в ситуации «перелома», обнажающей главное в личности. чаще всего – внезапный поступок, мгновенное и необоримое решение. то, что никогда не повторится, но выдает истинного человека, его тайную, дотоле и самому неведомую боль. борхес ищет ситуацию, случай, мгновение, когда человек раз и навсегда узнает, кто он.

чертовски точно:

«в его классически чистой прозе нет буквально ничего необязательного, но есть все необходимое. он отбирает слова, как поэт, стесненный размером и рифмой, тщательно выдерживает ритм повествования. он стремится к тому, чтобы рассказ воспринимался как стихотворение, часто говорит о «поэтической идее» каждого рассказа и его «тотальном поэтическом эффекте»

советую-советую-советую!

Великий аргентинский писатель первой половины двадцатого века Хорхе Луис Борхес относится к тому редкому типу авторов, которые нравятся всем и одновременно никому. Его популярность как на родине, так и за ее пределами невероятно велика и по сей день. Читать его и сейчас модно и актуально, но при этом люди, проглатывающие его прозу как горячие пирожки, в большинстве случаев, даже не приближаются к заложенным автором идеям, а сам Борхес, пожалуй, был бы совсем не рад такой популярности и поклонникам. Несмотря на тот факт, что аргентинец сейчас в тренде, можно сказать, что именно достигнув такой точки известности, он остается наименее понят. Ведь его проза - не просто набор афоризмов или магических загадок, но лабиринт, из которого выходят очень немногие.

Итак, углубляясь в историю, нужно сказать, что Борхес является писателем современности в чистом виде. Это борец с консервативными устоями, разрушитель ортодоксальных химер и ярый постмодернист уже до появления самого этого термина. Это в чистейшем виде автор двадцатого века - самого переломного, новаторского и революционного в истории человечества. Начав творить более ста лет назад, он кажется исчерпал все возможные варианты, идеологии и метафизические концепции современной литературы. Как и прочие авангардисты своего времени, Борхес тяготеет к идеологии свободного творчества, сущность которого в безотчетном и таинственном движении мысли и души. Он как никто способствовал становлению современной идеологии, состоящей в бесконечных и хаотических флуктуациях, совершающих свое центробежное вращение от всякого рода смысла, догматики и системы. Причем в своих сочинениях, даже в рассматриваемом сборнике рассказов, Борхес стремится охватить самые разные сферы существования, на которых и следует остановиться, дабы увидеть сколь велико влияние его творчества на современную культуру.

Часть рассказов Борхеса носит исторический характер псевдореализма. В них он, в большинстве своем , описывает культуру мачо и так называемых гаучо. Фактически, последние являются аналогами американских ковбоев, но при этом отличаются куда более свирепой жестокостью, безрассудством и презрением к деньгам. Для Борхеса остается удивительной и оригинальной их почти природная склонность к жизни на грани, к их бегству по лезвию бритвы, когда ты, просыпаясь с утра никогда не уверен, что это утро не последнее. Фактически, пока вся Европа мается от экзистенциальной тоски и неразрешимого вопроса о том, стоит ли жизнь того, чтобы прожить ее до конца - Борхес преподносит читающей публике персонажей, которые самим своим существованием снимают этот вопрос. Какие могут быть сомнения о ценности жизни у человека, который живет полной жизнью здесь и сейчас, не откладывая на завтра драгоценные песо и не строя планы на будущее.

Его бытие - не предопределение свыше, не следствие высочайшего провидения, а простая случайность, немного подкрепленная смелостью и удачей. Для Борхеса ценность смерти во многом определяется не ее фактичностью, а обстоятельствами - смерть в бою, пусть даже пустом и абсурдном все равно лучше, чем сухой расчет по кредиту с беспощадной природой. Стоит отметить, что сами по себе рассказы, написанные в данном жанре, являются чистейшей воды спагетти-вестернами, хотя сам по себе данный жанр еще не появился на экраны. Можно сказать, что творчество Борхеса некоторым образом переформатировало классические американские вестерны и углубило их идеологию, подготовив плацдарм для всемирно известных спагетти-вестернов эпохи постмодернизма.

Вторая область исторических экскурсов творчества Борхеса относится к филологии. Будучи блестящим знатоком множества языков, ярым библиофилом и обладая склонностью ко всему мистическому, аргентинец создал ряд занятных произведений, в которых главные герои встречаются с некоей великой тайной, написанной в священной книге. Эта тайна, в свою очередь, описывает целую мифологию и онтологию параллельной вселенной, которую мы никогда не смогли бы понять. Каким-то потрясающим образом Борхесу удается уловить эту дисгармоническую ноту иррационального. Та же самая интонация величественно-непознанного встречается например у Лавкрафта. Однако последнему пришлось создать целую религию, существующую в противовес христианской и вывести на авансцену часть мифических-частью бредовых-частью реальных (именно в этой ядерной смеси все их очарование) существ наподобие Ктулху, чьи образы по-настоящему раскрываются только сейчас. Борхес же действует прямо противоположно. Для него иррациональное и магические находятся не на границе сознания, а в самом его центре, а магия и волшебство обитают не на краю вселенной, а прямо здесь и сейчас, но как раз это и способно свести с ума скорее, чем любые монстры морских пучин. Автор использует инструментарий современных философов, чтобы оружием разума вскрыть капсулу разума же.

Так, например, в основе его онтологии лежит учение Бергсона о длительности и одновременности, согласно которому нет ничего постоянного, устойчивого, а само время можно переживать по другому - не как собрание мгновений, а как неделимый континуум, где будущее и прошлое суть просто названия. Сам по себе мир - это текст, с чем бы безусловно согласился Деррида. А человек - конечно же, в основном самодвижущаяся воля в согласии с учением Ницше и Шопенгауэра. Порой Борхес даже кокетничает с идеями вечного возвращения или сверхчеловека. Однако спустя пару страниц, он понимает, что это слишком большие формы, которые нужно стараться не испортить словом.

Еще одна область, представленная в сборнике - философия искусства и творчества. Антитеза между реальным миром и фантазией у Борхеса снимается сразу. Для него сама фантазия - это область ничуть не менее материальная, а окружающий мир всего-навсего очередной концепт либо всемогущего существа, либо коллективной психеи человечества, которое решило загнать самого себя в угол. Стоит отметить, что Борхес снова и снова возвращается к теме Дон Кихота. Для всей эпохи постмодерна этот герой представляет особый интерес. Прежде всего потому, что его битвы разворачиваются в сфере чистой, беспримесной фантазии. Однако самоценность представляет конечно же не область бытия персонажа, а его самость - то есть поступки и чистота душевных помыслов. Пожалуй, сегодня как никогда эта ситуация становится актуальной. Победить мир уже невозможно, но одержать победу внутри самого себя - все еще под силу каждому.

Наконец, следует несколько остановиться на стилистике и языке Борхеса. Стоит отметить, что сборник переведен и адаптирован для русского языка сразу несколькими переводчиками и сделана работа очень добротно. Однако все же читать аргентинского писателя не просто и многие бросят данное занятие, едва начав. Учитывая любовь Борхеса к Прусту и собственным воспоминаниям - книга изобилует тяжелейшими для славянского уха и глаза наименованиями местностей, персонажей, вещей и атрибутов из другой вселенной. Учитывая отсутствие комментариев, часть изложенного остается во мраке. Но все же, из того, что остается видимо можно извлечь большую пользу для ума, а также удивительную радость для нашего костенеющего в современности коллективного духа.

Много пиратов бороздили моря в своё время. Они грабили и убивали, пировали и воевали. Женщины тоже не остались в стороне, в истории остались имена таких знаменитых пираток как Мэри Рид (маленькая англичанка, которая с детства вынуждена была переодеваться в мальчишку) и Энн Бонни (ирландка, настоящая «повелительница морей»). Но самой удачливой и знаменитой считается вдова Чинга (или же госпожа Чжэн).

Пиратской флотилией изначально руководил адмирал Чинг. Но чрезмерное тщеславие и чревоугодие свели его в могилу (тут надо отметить, что он всё-таки не «объелся до смерти» в прямом смысле) и «пиратским» адмирал была избрана его вдова. 13 лет длился разбой, который, однако же, был подчинён строгим правилам Регламента, написанного лично самой вдовой. Регламент строгий и охватывает все области пиратства – от норм поведения и дележа добычи до брака. Стоит ли говорить, что с такой дисциплиной госпожа Чжэн достигла небывалых высот?

К сожалению, версии событий (и смертей) у самой простой электронной энциклопедии (хоть она и основывается больше на книге Даниэля Дэфо «Всеобщая история пиратов») и этого рассказа очень сильно разнятся. Однако этот небольшой рассказ заинтересовал историей пиратства и воодушевил на поиски настоящей «пиратской книги» и, желательно, с пираткой в главной роли. Может, кто-то посоветует? : )

Миры Борхеса всегда странные, запутанные, со множеством, с бесконечностью вариантов.
Например в главном рассказе книги "Книга песка" речь идёт о мистической книге, листание которой никогда не заканчивается - из обложки появляются всё новые и новые страницы. Из российских книг это мне напоминает нелинейную книгу Мищенко "Индульгенция людей", на сайте которой тоже можно вращать бесконечный куб, на гранях которого появляются всё новые и новые страницы. Интересно что современные технологии позволяют уже создавать подобные "книги песка" в реальности.

Множатся в рассказах Борхеса не только страницы. В тексте "Другой" даже сам автор, Борхес, множится, раздваивается и встречается сам с собой. Из российских книг это мне напоминает историю о А-Янусе и У-Янусе в книге Стругацких "Понедельник начинается в субботу".
Там директор института Янус Полуэктович существует одновременно в двух воплощениях: администратор А-Янус и учёный У-Янус. И позже выясняется что один из них - это более молодой, который живёт, как все, из прошлого в будущее, а второй это тот же человек, но более старый который в будущем "оттолкнулся" от какого-то дня и стал жить назад, из будущего в прошлое(для него сначала проходит послезавтра, потом завтра, потом сегодня, потом вчера, и так далее). Они, как у Борхеса, встречаются каждый день. Молодая и старая версия одного и того же человека встречаются как в рассказе Борхеса.

А в рассказе "Медаль" есть волшебный артефакт, который, как математическое чудо, имеет только одну сторону.

Это мне напоминает трилогию Джона Р.Р. Толкиена Властелин колец о подобном волшебном артефакте(кольце) который даёт неограниченную власть.

В рассказах Борхеса не только артефаты но и, самое главное, слово всегда имеет магическую, даже жуткую, убивающую силу. Например в тексте "Зеркало и маска" поэт сочинил строчку, прочтение которой вслух изменило судьбу и его и короля которому он её читал.

По философии, этот сборник Борхеса мне напоминает короткие рассказы Виктора Пелевина (но без юмора, а потому что в рассказах Пелевина
тоже создаются мистические миры), и ту же "Индульгенцию людей" Алеся Мищенко (где даже есть тема "МИРЫ"), а также что-то общее есть с книгой «Сто лет одиночества» Маркеса, который тоже умеет увидеть мистику в повседневных вещах.

Хорхе Луис Борхес [Вавилонская библиотека] или «Уверенность, что все уже написано, уничтожает нас или обращает в призраки».

Они признают, что те, кто изобрел письмо, имитировали двадцать пять
природных знаков, но утверждают, что их применение случайно и что сами по себе книги ничего не означают. Это мнение, как мы увидим, не лишено оснований.

Есть произведения, о которых ты пишешь с радостным желанием поделиться. Есть произведения, о которых ты пишешь с содроганием. Есть те, которые перемалывают тебя изнутри и не оставляют ничего, кроме новых вопросов. А есть такие, которые вызывают лишь возмущение. Есть произведения, о которых хочется писать, а есть те — о которых не хочется даже вспомнить.
Любое написанное слово Хорхе Луиса Борхеса — это совокупность всех этих произведений. Вавилонская библиотека — что есть проще и что есть сложнее? Почему бы для нее не существовать научного определения и, бросьте же, какое же это определение научное — это лишь поиск истины. Библиотека — некоторые называют ее Вселенной — что она может представлять собой, как не все? Совершенно все вокруг нас? И одновременно — ничего. Библиотека как место жизни и как умозрительная концепция. Что может быть проще и что может быть сложнее. Возможно, стоит обдумать все это еще один раз, или даже — записать это на бумагу. Чтобы слова появились где-то на одной из полок бескрайней Библиотеки...

Современное искусство представляет собой целый букет из разнообразных течений и направлений, где, безусловно, каждому есть и куда посмотреть и где найти себя в этом странном мире. И уж коль человек умный, искать придется долго и терпеливо.
Можно сказать, что Хорхе Луис Борхес в этом случае станет открытием, и не только благодаря своему неповторимому авторскому стилю письма, сколько той лукавой искренностью, которой он делится со своим читателем.
Рассказы у него разнообразные, часто - короткие, но оставляющие после себя миллион вопросов. Не в плане этическом или моральном, а в плане постижения мировоззрения. Тем пытливым умам, которые так отчаянно жаждут постичь неизведанную мудрость советую поискать ее в произведениях Борхеса.
Взять к примеру рассказ "Четыре цикла". Короткий и больше похожий на аннотацию, нежели повествование. жадно читаешь, хочешь поспорить с автором, но в конце концов, соглашаешься. Потому что он прав. И при более внимательном прочтении ищешь аллюзии на другие произведения, помимо указанных, а найдя, радуешься, потому что стал мудрее.
"Библиотека" как раз из разряда таких же. О смысле жизни и о вечности, об истории и о низости, о самом главном и о незначительном, обо всем том, чего ты не знаешь, но со временем и опытом добираешь.
Ну что тут скажешь? Как говорил один мой современник:
"Читайте книги и будьте умнее".