Цитаты из книги Властелин Колец

– ... Книги должны кончаться хорошо. Как тебе вот такая, например: «Все они поселились вместе и жили с тех пор счастливо»? – Годится, – улыбнулся Фродо. – Дожить бы до этого.

- А он уже много лет идёт через огонь, - сказал Бродяжник. - Напрямик и без колебаний.

Увидеть в руинах то, что всегда считал могущественным и непобедимым, – само по себе тяжелое наказание.

Таким образом была выиграна битва и одновременно изобретена игра в гольф

Темные дела совершаются во тьме! До рассвета еще далеко.

- Между нами еще лежат кое-какие поспешные слова, касающиеся Волшебницы из Золотого Леса. Теперь я видел её собственными глазами.

-И что же вы скажете? - спросил Гимли.

-Увы! - вздохнул Йомер, - Я не скажу, что она - самая прекрасная в мире.

-Ну, так я сбегаю за топором,- невозмутимо откликнулся гном.

«Кто ищет, тот всегда найдет! – примерно так напутствовал Торин молодых гномов. – Хоть что-нибудь, а обязательно найдет! Правда, не всегда то, что ищет!»

Жалость, говоришь? Да ведь именно жалость удержала его руку. Жалость и милосердие: без крайней нужды убивать нельзя. И за это, друг мой Фродо, была ему немалая награда. Недаром он не стал приспешником зла, недаром спасся; а все потому, что начал с жалости!

Только в глухомани за Пригорьем скитались какие-то странные бродяги: пригоряне прозвали их Следопытами, а откуда они взялись, было неизвестно. Они были не по-здешнему рослые и смуглые, видели будто бы чуть не сквозь стену, слышали, как трава растет, и понимали звериный и птичий язык.

Это была дочь Элронда, Арвен, которую видели немногие смертные, – в ней, как говорила народная молва, на Землю возвратилась красота Лучиэнь, а эльфы дали ей имя Андомиэль: для них она была Вечерней Звездой.

Я боюсь просидеть всю жизнь под замком, боюсь дождаться дня, когда усталость и годы примирят меня с тюрьмой, когда надежда совершить великое исчезнет, забудется и перестанет волновать сердце.

Я постарался вселить в вас надежду. Но надеяться – ещё не значит победить.

Трудно поверить, что огонь обжигает, пока не прикоснешься к нему. Зато потом все, что тебе скажут об огне, западет в самое сердце.

Великодушные порывы не нуждаются в холодных советах.

Всадники распознают мир по-своему: днем им приметны наши тени, а в темноте они различают черную тайнопись природы, нам неведомую. И теплую кровь они чуют все время, чуют с жадной и мстительной злобой. Есть ведь иное чутье, помимо обоняния и зрения. Мы же чуем, что они здесь, а они нас вдесятеро острее. И еще, — он понизил голос, — их притягивает Кольцо.

Был бы ты из них, ты бы ласку напоказ, а иное про запас.
— Ну

...с такой радостью больной однажды легко встает с постели и видит, что жизнь заново распахнута перед ним настежь.

— Половину из вас я знаю вполовину хуже, чем хотел бы, а другую половину люблю вполовину меньше, чем она того заслуживает.
Пожалуй, сказано было сложновато. Послышалось несколько жидких хлопков, пока остальные прикидывали, надо ли относиться к сказанному как к комплименту.

Неплохо, могло быть и хуже, но, опять же, могло быть и получше. А так — ни пони, ни пищи; где мы — неизвестно, и по пятам гонится орда разозленных гоблинов. Вперед!

Но я ни с кем об этом не говорил, ибо неосторожно сказанное слово, могут услышать не только друзья.