Цитаты из книги Властелин Колец

Спать! Я так хочу спать, как не хотел никогда ни один гном на свете. Езда верхом — утомительная работа. Но топор не дает покоя моей руке. Дайте мне ряд оркских шей и простор для размаха — и вся усталость мигом пройдет.

— Ну, наконец-то мы выступаем, — вздохнул он. — Человеку нужно произнести множество слов, прежде чем он начнет действовать. Топор так и прыгает у меня в руках. Я не сомневаюсь, что эти рохирримы умеют воевать. Но все же не нравится мне эта война. Как я доберусь до поля битвы? Я хочу идти, а не болтаться как мешок в седле Гэндалфа.

— В добрый час вы вернулись к нам, Гэндалф! — воскликнул гном, просияв и подпрыгивая, и принялся что-то напевать на своем удивительном языке. — Вперед! — заорал он, вращая топором. — Голова Гэндалфа в безопасности, но мы срочно должны найти другую, которую можно раскроить с чистой совестью!

— Что? Загадками? — переспросил Гэндалф. — Нет! Просто я вслух разговаривал сам с собой. Старая привычка: выбирать самого мудрого из всех присутствующих для разговора — длинные объяснения, необходимые молодым, утомительны.

Он встал и попробовал шагнуть.
— Ноги сильно затекли, но уже согрелись. Я могу идти. А ты, Мерри?
Мерри поднялся.
— Да, я тоже могу. Лембас оживит кого угодно! Он гораздо приятнее, чем оркский напиток. Интересно, из чего они делают это пойло. Хотя, пожалуй, лучше и не знать. Попьем воды и смоем все воспоминания о нем.

Я бы сказал, гномам везет, хотя и их не миновали смутные дни. Если вам действительно интересно, я с радостью поведаю о наших новостях, только остановите меня вовремя. Недаром же говорят: спроси у гнома про дела, рассказов хватит до утра.

— Значит, ты считаешь — отчаяние или глупость? — усмехнулся Гэндальф. — Но отчаяние существует для того, кто увидел несомненный крах своих устремлений.

Три огромных тролля и вправду расположились на прогалине. Один нагнулся, словно ища что-то под ногами, а два других уставились на него. Колоброд беззаботно подошел к нагнувшемуся троллю и огрел его палкой по заду.
— Эй, вставай, каменная туша! — смеясь, позвал он.

— У нас еще говорят, — усмехнулся Фродо, — «спроси у эльфа совет — получишь в ответ и да, и нет».

— Это не твой собственный Шир, — веско сказал Гилдор. — Жили здесь и до вас, будут жить и после вас. Вокруг — мир. Можете не обращать на него внимания, но вы — в нем, а он — в вас.

Приглашения оказались у многих молодых хоббитов, допущенных к столу с родительского позволения (в Шире спокойно относятся к тому, что дети засиживаются допоздна, особенно если при этом представляется случай лишний раз поесть. Ведь на воспитание подрастающего поколения уходит столько провизии!).

... А посчитай-ка таких, кому надо бы жить, но они мертвы. Их ты можешь воскресить - чтобы уж всем было по заслугам? А нет - так не торопись никого осуждать на смерть. Ибо даже мудрейшим не дано провидеть все.

Да несёт вас попутный ветер туда, где плывёт солнце и шествует луна.

Сюда-то на верхушку скалы, сели один за другим орлы и опустили своих пассажиров: - Счастливый путь! – закричали они. – Куда бы он не лежал! И пусть примет вас в конце родное гнездо!

- В душе у тебя сплошь запертые двери и наглухо закрытые окна, и черно там, как в подвале, - сказал Фарамир.

Весь день пробродили они втроём по лесу - хором пели песни, дружно смеялись. А смеялся Скоростень часто, и смеялся всегда радостно. Смеялся он, когда солнце являлось из-за облаков, смеялся при виде родника или ручья, смеясь, останавливался и кропил водой ноги и голову. Слышал трепет или шепоток деревьев - и тоже заливался смехом. А завтдев рябину, стоял, раскинув руки, стоял и пел, гибкий, точно юное деревце.

— Так что же ты будешь делать? — спросил Пиппин, нисколько не испугавшись грозно встопорщившихся бровей волшебника

— Я постучу в Ворота твоей головой, Перегрин Тукк, — резко повернулся к нему Гэндальф. — Может, это их разжалобит!

Я бы рад был спасти Заселье, если у меня получится, хотя подчас тутошний народ кажется таким ту-поголовым! Ничем их не проймешь!

– Зачем оно пришло именно ко мне? Почему выбор пал на меня?

– На такие вопросы ответа не бывает. Но не воображай, будто дело в каких-то особых досто-инствах, какими ты наделен, а другие нет. О мудрости и силе вообще речи нет.