Пустыня

...Но оно-то и было их настоящим миром. Песок, камни, небо, солнце, безмолвие, страдание, а вовсе не города из железа и бетона, где слышалось журчание фонтанов и человеческие голоса. В этом мире царил неписаный закон пустыни, где все становилось возможным, и ты шел, не отбрасывая тени, у самого края собственной смерти; Синие Люди, которые по невидимой дороге двигались к Смаре, были свободны, как никто в целом свете.

Ну что ж, в очередной раз слава организаторам «Долгой прогулки», потому что если бы не эта игра, я бы едва ли когда-нибудь взялась за этот роман. Имя автора не на слуху, и, хотя в аннотациях к его книгам есть, чем заинтересовать такого придирчивого читателя, как я, воодушевления все равно ничего толком не вызвало. Но это только пока я не остановила свой выбор на «Пустыне», ибо в последнее время меня тянет на околопустынные темы, и не начала читать этот берущий за живое роман.

В нем перекликаются и, в конце концов, сливаются в одно две истории разных времен, и сливаются не где-нибудь, а в безбрежной пустыне. Что такое пустыня? Казалось бы, ответ один – выжженная песчаная пустошь, несущая смерть и ничего больше, место, от которого следует держаться подальше. Но здесь пустыня предстает нам чем-то иным. Песок и смерть остались ее неизбежными составляющими, от этого никуда не деться, но ведь это не все. Пустыня – это движение в никуда, страдания, непрекращающаяся усталость, нескончаемое ожидание чуда, за которое иной раз принимается возникший перед глазами мираж… Звучит не слишком привлекательно, но это и есть жизнь. И только такая жизнь может сделать человека свободным. Если в человеке живет дух пустыни – его никогда не удастся лишить свободы.

Первая история рассказывает о переходе через пустыню группы племен под предводительством шейха Ма аль-Айнина. Люди бегут от христиан, занявших их земли, от колодца к колодцу, от города к городу… Их безмолвный путь не имеет конца – им не достичь обетованной земли. Кто-то понимает это, кто-то – нет, но, в конечном итоге, это не так уж важно: они просто идут. Их ноги стерты в кровь, над ними – бездонное небо, и постепенно их прошлое остается позади, и вся жизнь плавно перетекает в этот путь. Нур – потомок Синих Людей. Вместе со своей семьей он идет за шейхом, веря в его безграничную силу, но понимая, что нет конца этой дороге, и впереди – неизбежное поражение.

Героиня второй истории, следующей параллельно с историей Нура, - девочка Лалла. Действие происходит много позже, но и она – потомок Синих Людей, и в ней тоже живет дух пустыни, дух свободы. Она не позволяет надеть на себя оков и, пытаясь сбежать от принудительного брака, бежит прочь, в пустыню, со своим другом Хартани, не умеющим говорить, как говорят все люди. Но Лалла не выдерживает трудного пути, и оказывается в больнице, откуда ее отправляют в Марсель. Однако огромный город разочаровывает и душит Лаллу. Это – не ее место, и ее несет прочь, к родному берегу, а думы ее блуждают с Хартани по пустынным землям. Если твои предки блуждали по пустыне, то рано или поздно пустыня позовет тебя домой…

Содержание этой книги тяжело передать словами. Похожее я испытывала только когда читала «Цитадель» Экзюпери – роман рождает внутри целую бурю, огромный ворох мыслей, но трансформировать все это в слова очень сложно. Повествование глубокое, ровное, его, что называется, пить можно, медленно, вдумчиво и с наслаждением. Оно теплое и пьянящее. Невозможно читать эту книгу и не влюбиться в мир Лаллы и Нура, да и, пожалуй, мир вообще, потому что это мир, где даже самые жаркие, обжигающие солнечные лучи – бесценный дар, от которого не надо прятаться, его нужно принять, где для всепоглощающего счастья достаточно ветра и моря, где лучшая крыша над головой – это разлитый по небу Млечный Путь.

А еще этот роман – конфликт двух жизненных путей, пути цивилизации и пути свободы. Не беритесь судить чужую жизнь и называть ее варварством и дикостью, если ничего толком о ней не знаете – именно такой шепоток слетает со страниц. И безумно тяжело от него отмахнуться, потому что после прочтения этого романа так и хочется вдохнуть раскаленный воздух пустыни.

Я под большим впечатлением. Это не самое легкое чтение, но я рекомендую эту книгу всем. Она потрясающа.

Это произведение напоминает мне сборник стихов Кавафиса, про многогранность мира и очень сильно похоже на Коэльо «Алхимик». Я не знакома была с творчеством автора, поэтому сложно сказать, привычно это для него или нет. Поэтому я в некой растерянности, и задумчивости о тематике этой книги. У каждого свой дом и своё место, где бы он хотел быть, куда захотел бы вернуться. Могу сказать чётко, что в моих желаниях и виденьях будущего уж точно нет места пустыне, она не вызывает во мне никакого энтузиазма, скорее наоборот – обречённость.

Вообще я ждала, что Нур и героиня книги как-то пересекутся между собой, у них будет единая цель, а не случилось. Просто книга о том, что уходит, о том, что исчезает и вновь возрождается. Всё циклично, всё повторяется. Так и веет от всего этого безнадёжностью и отчаяньем, это то состояние, в котором ты просто не хочешь быть, не хочешь находиться, от всего этого хочется спрятаться. Нет лёгкости, есть терзания и метания, кажется, что книга бесконечна, хотя она маленькая. Возникает ощущение, что вместо 1года события длятся десяток лет, но это не так, такой момент возникает, когда много всего собрано в одном месте. Тут тебе и первая любовь и бегство в другую страну, попытка прижиться. Самые разные люди возникают на этом пути, а героиня остаётся всего лишь наблюдателем.

Странное чувство, вроде всё здесь на поверхности и предельно ясно, но задаёшься вопросом, кто эти Синие Люди, что это за война, для чего она была нужна, какой исход у всего этого, что стало с героиней и её ребёнком? Что стало с её тёткой, с теми людьми, что ей помогали? Много много вопросов, на которые нет ответа. Если начало захватывает, и ты следишь за всем этим, то концовка наводит скуку.

— «Настанет день, о да, настанет день, когда ворон станет белым, и море пересохнет, и в цветке кактуса найдут мед, и застелют ложе ветками акаций, в этот день в жале змеи не окажется яда, и ружейные пули больше не будут сеять смерть, это будет в тот день, когда я покину тебя, моя любовь...»

«Пустыня» Леклезио размеренна и монотонна, как шествие людей, идущих по пустыне, как  старая заунывная песня. Я читала ее несколько лет назад, и решила перечесть, вдохновившись другой книгой Леклезио, «Оничей» (Рецензия здесь), мне показалось, что в первый раз я, возможно,  недооценила «Пустыню». Не могу сказать, что она не понравилась мне тогда, но преодолевала я ее довольно  тяжело. Что же я нашла при втором прочтении?

С одной стороны, так же трудно войти в это тягучее повествование, где в начале страница за страницей идут по пустыне Синие Люди. «Они шли с ранней зари, не делая привалов, словно коконом окутанные усталостью и жаждой. Иссушенные зноем губы и язык одеревенели. Их терзал голод. Они и не смогли бы произнести ни слова. Они давно уже сами стали безмолвными, как пустыня, сгорая под лучами солнца, пылающего посреди пустынного неба, и дрожа от холода ночью, под недвижными звездами». Но постепенно я проникаюсь поэзией их медленного движения, их простого быта, их страстных молитв и тихих разговоров при свете Млечного пути. Я не жду событий, а просто впитываю слова, вслушиваюсь в пустыню. «В этом мире царил неписаный закон пустыни, где все становилось возможным, и ты шел, не отбрасывая тени, у самого края собственной смерти»... Красиво и страшно.

А потом появляется девочка Лалла, и я погружаюсь в книгу с головой.  Лалла живет через много лет после Синих Людей и не много знает про них, но страстно стремится в пустыню, туда, куда утекает время, где исчезают память и люди, оставляя лишь ослепительно белый свет в абсолютном отсутствии теней. Туда, где властвует «Ас-Сир, что значит Тайна, ... чей взгляд, подобно солнечному свету, обволакивает ее и охраняет». Эта девочка одна со своей тайной и она счастлива. Леклезио так и назвал эту часть своего романа, в которой его героиня живет в небольшом прибрежном городке на краю пустыне, – «Счастье». Счастье – это небо, дюны и солнечный свет. Счастье – это осы, «их длинные желтые спинки в черную полоску и прозрачные крылышки»; это старый Наман, смолящий лодку и рассказывающий о далеких прекрасных городах, где он когда-то побывал: Альхесирас, Гранада, Севилья, Мадрид... А еще это песни, которые когда-то пела ее мать, Лалла почти не помнит ее, но иногда тетка Амма соглашается спеть, и тогда Лалла будто чувствует мамино дыханье.

— «Настанет день, о да, настанет день, и в пустыне навеки умолкнет ветер, и песчинки станут слаще сахара, и под каждым белым камнем меня будет ждать свежая вода, в этот день пчелы споют мне песенку, это будет в тот день, когда я тебя разлюблю...»

Какая боль и какая сладость... Желанней этих песен только всепроникающий взгляд Ас-Сира. Тайна... Счастье.

Дальше...

А потом мир раскалывается, и Лалла оказывается в той его половине, которая называется «Страна рабов». Мадрид, заманчивое имя из рассказов старого Намана, превращается в пустыню. Нам, бледным теням урбанистического мира, кажется, что мы живем, что мы свободны. Нам кажется, что нас много, мы говорим друг с другом, что наши души соприкасаются, а Лалла видит на улицах городов только страх, смерть и одиночество. «Все эти дома — неподвижные великаны с кровавыми, жестокими глазами, пожиратели мужчин и женщин. В их утробе мужчины, снедаемые похотью, швыряют молодых женщин на старые, грязные матрацы и несколько секунд молча насилуют их. Потом одеваются и уходят еще прежде, чем догорит брошенная на край стола сигарета. В брюхе этих огромных людоедов на кроватях лежат распятые старухи, и мужчины, навалившись на них всей своей тяжестью, оскверняют их пожелтевшую плоть. И вот во чреве всех этих женщин рождается пустота, безысходная, леденящая пустота, которая, вырвавшись наружу, ветром носится по улицам и переулкам, клубится бесконечным вихрем».

Две части ее жизни, как день и ночь. День – в залитых солнцем песках, а ночь – в пустоте городов, которые она приручила, но они так и не смогли приручить ее. Мадрид, Париж, модные журналы, загадочная модель Хава...

— «Все говорят о вас, говорят о тайне Хавы. Кто же такая эта Хава?

— Хава — это не мое имя. Когда я родилась, мне не дали имени, поэтому меня прозвали Бла Эсм — Безымянная.

— Тогда почему же вы Хава?

— Так звали мою мать, вот потому я и зовусь Хава, дочь Хавы, вот и всё.

— Из какой страны вы приехали?

— Моя родина безымянна, как и я сама.

— Где же она?

— Там, где больше нет ничего, никого».

Никого, ничего... Нигде... Как выжить в пустоте, где нет ветра и слепящего солнца, нет свободы, куда не достигает взгляд Ас-Сира?..  Этот мир одиночества и боли должен исчезнуть в пылающем безмолвии. Она вернется и там, у сухого дерева, станет пустыней. И с ней снова будет ее мир и проникающий в душу взгляд, и Синие Люди, давно выпавшие из времени, снова пойдут по пустыне, и будут идти по ней до скончания веков.

— «Настанет день, о да, настанет день, когда ночью засияет солнце, и луна прольет в пустыню лужицы лунной воды, и небо опустится так низко, что я смогу дотянуться рукой до звезд, в этот день я увижу, как пляшет передо мной моя тень, это будет в тот день, когда я покину тебя, моя любовь...»

P.S. Вся песня Лаллы Хавы здесь.