Пейте уксус, господа!

Давно знаком с творчеством Хармса, но очень косвенно, т.к. читал только отрывки-урывки и никогда не брал что-то целостное. Решил взять, и всё равно получилось не целостно))

Сборник «Случаи» составлен не в хронологическом порядке написания, но при этом каждый рассказ пронумерован и я не знаю, так сделал редактор или сам автор.

Так или иначе, перед нами сборник абсурдных скетчей с несуразными сюжетами, и мне странно было читать рецензии, где удивляются этому факту. Да, вы решили почитать одного из самых освистываемых (и недооцененных) при жизни поэтов-абсурдистов. Что вы ожидали получить?

Мне понравилось то, что я прочитал, и я знал, "на что шёл". Нелепые действия героев или их нелепые смерти меня не смущали. Над несколькими историями я искренне посмеялся, что самого меня удивило (потому что не припомню, чтобы раньше смеялся от книг). Правда, спустя несколько рассказов я заметил, что юмор прописан по шаблону. Тем не менее, это мой юмор: абсурдный, нелогичный, утонченный и практичный!

Ни в коем случае не дочитывайте до конца, если вам не понравились первые 4-5 новелл. Не отмечайте прочитано и

Оно не надо ни вам, ни прекрасному Даниилу Ивановичу. Всех благ)

Хороший сборник, все рассказы узнаваемые, все они давно вплетены в общую ткань- отсылки в других книгах, шутки в речи. Очень давно, в старшей школе, "Случаи" казались чем-то удивительным, их абсурд и наглость поражали, сейчас прочитала с симпатией, но без эмоций. Они, честно говоря, кажутся существенно реалистичнее, чем раньше.
Все эти выпадающие старушки, "я так рад, что ты женился опять", актеры, которым тошно- как родные, но в этот раз особенно замечала, как же безупречно сделана драматургия каждого рассказа. Ни одного лишнего слова и остановка именно там, где надо.
Ну и довольно смешно иногда.
ПС Аудио хорошо читает Гердт, Юрский играет голосом излишне.

Сборник "Случаи" Даниила Хармса - лучшее, что я читал за последнее время. Мне так нравится деконструирующие произведения искусства, они одновременно и расширяют всё творческое, что существует в нашем мире, заставляя авторов искать всё новые и новые формы выражения нашего мира, и расширяют моё создание, делая его более объёмным. 

Я ощущаю эти рассказы на особом, метафизическом уровне, мне зачастую не понятно, почему была выбрана именно такая форма, но если брать самый верхний слой - то это как минимум смешно. А максимума, когда ты пишешь таким образом - не существует, можно найти очень много слоёв, и при этом, они действительно будут соотноситься с произведением. Хармса я в первую очередь ощущаю. Я не чувствую его насколько глубоко, насколько хотел, но он дает мне ту самую дополнительную тропинку, делая мою дурацкую долгую жизнь более развитой и разнопутевой. 

«Случаи» скоро один за другим начнут докручивать до сотни счетчик лет, и все равно читаются они будто написаны буквально вчера. За радостью чтения текста идет злорадное удовольствие от комментариев и отзывов, а с ними — огорошивающее понимание того, что те же строки, которые в исполнении Юрского или Гердта, доводили тебя до публичной истерики, в ком-то вызывают гнев и ярость неприятия.

Есть дурацкое школьное поверье что тексты надо понимать, деконструировать и интерпретировать. А есть недружелюбные своей лаконичностью формы «Случаи», в которых, наверное, и можно объяснять (тюк) почему смешное (тюк) оказывается смешным (тюк), но это будет уже совсем другая книга или совсем другой читатель.

Моя первая реакция была такой: WHAAAAT?

Сначала это показалось мне похожим на слишком пафосные статусы в фейсбуке, когда кто-то хочет казаться умнее чем на самом деле. Затем я начала смеяться до слез от абсурдности. Как-то перед сном попыталась рассказать прочитанное мужу. Уже на третьей истории он умолял остановиться, потому что отсутствие (или исключительная маскировка) любого смысла страшно бесит. Голова кругом.

Как по мне, лучше всего о Хармсе написано на лукморе: "...писатель-суперфантаст, человек-абсурд, мастер рифмованной бессмыслицы, гений бреда, апофеоз неадеквата..."

Сначала эти истории кажутся абсуром ради абсурда, но если прочитать какую-то критическую их массу, начнешь замечать определенные паттерны. Например, жестокость и физическую расправу, кирпичи на голову и страх засыпать, падающих из окон бабушек и огурцы-убийцы.

Я за это злюсь на него. За небрежное обращение со словами, повторы, неосторожное жонглирование, лишения их смысла вместо того, чтобы присваивать им новый смысл. А я страшно люблю слова, мне за них больно и обидно. Но вот что удивительно: он не оставляет равнодушным. Будешь плеваться, когда Пушкин будет перекатываться через Гоголя, а четвероногая ворона купит себе кофе, когда все будут блевать на сцене театра, когда на мужчину упадет пятый кирпич или когда Сусанин съест свою бороду. Думать, в какую же такую ​​больную голову это все могло прийти. Но запомнишь эти сюжеты, будешь рассказывать их как чудные анекдоты, будешь писать статусы в Фейсбуке, чтобы казаться умнее. Так ничего и не поймешь, но не сможешь забыть.

Глухой интимный свет догорающих свечей успокаивал мои зрачки, отражающие заинтересованность. Сразу было видно, что это комната моих родителей. Больше ничего не было видно. Глаза не привыкли к полумраку интима в позднее утро, особенно после разгорячённого, как моих родителей прошлой ночью, солнца. Годовщина свадьбы - то редкое время, и батя радовал мать, накручивая усы, будто Дали на светском рауте. А, всё равно. Мы взрослые, ответсвенные люди, научились многое понимать без слов. Всего-то нужно преодолеть несколько метром и найти ключи от авто.

Я наступил на что-то липкое. Это не важно. Для раза в год - это привычно и не интересно. Подпинывая и отодвигая сонные части тела отца, продолжил свой путь. Батя на полу, что с того? Импульсивность в моей крови.

Я наступил на что-то твёрдое. Наощупь я попытался отыскать в этом бардаке это что-то. Не глядя, я сунул это граммов на 150 в пальто, и пропорол руку иголкой, выставленной как противотанковый ёж на ковре. Это же надо! Иглоукалывание! Возьму на вооружение. Родители-гедонисты зайдут куда угодно, и я рад, что буду таким же.

Что? Мой отец теперь читает ЭТО маме перед сном? Его изворотливость всегда поражала меня. Вот почитает он перед сном своей жене, а она и рада, и уже смеется, а то и грустит, и засыпает вся преисполненная осмыслением, что осталась опять ни с чем.

Я открыл книгу, и окинул взором первые страниц 10. Да что же это? Хармс - это я. Мне свезло родиться полумёртвым, а отец вообще хотел девочку, и приказывал поменять меня на другого ребёнка, пока никто не видит. Мы с автором так похожи в своём несправедливом отношении других к, непосредственно, самому себе с самого рождения.

Чужие дневники я читать не люблю, воспитание продиктовало пролистать следующие страниц 70, и тут-то всё и началось! Безудержное веселье и неистовый кураж! Я понял свою мать, довольствовавшуюся перед сном этими рассказами. Образы людей из книги, делающие всякие дела по-всякому прочно засели в моём сознании, и во снах я теперь смотрю на валящихся старух из окон.

День прошёл незаметно. Возвращая книгу отцу, был одарён понимающим взлядом.
"Вот и смена подросла", - подумал было батя.
"Вот и батя подрос", - подумал было я, -"и верно", протягивая руку с книгой слезающему с турника отцу.

-Сынок, почитай мне перед сном!
-Мам, ты скажи сразу чего ты хочешь, а то мне тоже скучно сидеть тут одному.
-Твой занюханный папаша на сутках, иди же ко мне, мой неугомонный хулиган!

И я иду и читаю маме, пока она не заснёт.

Даниил Хармс - один из любимых писателей, который может заметить ту, казалось бы, простоту, которую не может заметить обычный человек. Мастер зауми и гений абсурда. Все это есть не только в книге "Случаи" Хармса, а и в других его работах. Великолепные стихи и проза для тех, кто любит думать и искать смысл не на поверхности.

Одна старуха от чрезмерного любопытства вывалилась из окна, упала и разбилась.
Из окна высунулась другая старуха и стала смотреть вниз на разбившуюся, но от чрезмерного любопытства тоже вывалилась из окна, упала и разбилась. Потом из окна вывалилась третья старуха, потом четвертая, потом пятая. Когда вывалилась шестая старуха, мне надоело смотреть на них, и я пошёл на Мальцевский рынок, где, говорят, одному слепому подарили вязаную шаль.

Ничем нельзя объяснить мою непреодолимую тягу к творчеству Хармса. Это из разряда "ничего не понял, но было красиво", но красота такая, специфическая, на любителя, все эти повторы, "шел по улице отряд: сорок мальчиков подряд", - это еще из детства, цветные странички, не ирония, не сарказм - чистый (черный) юмор: такой, каким я себе его и представляю в идеале.
"Случаи" - прекрасная книга, комедия положений, истинно хармсовская: угадываешь его с первого слова, и как он прекрасно умеет закончить, правильно, четко, смешно и во время. Рассказы - мой самый любимый жанр, тут надо сказать коротко и точно, не затягивая; главное - не переборщить, не переполнить текст, остановиться в нужный момент. Создать текст - не умение написать, но умение отбросить лишнее, отшливовать, огранить; именно с этой точки зрения рассказы Хармса - эталон.
Трудно выбрать лучший из этого сборника, чтобы показать; "Четыре иллюстрации того, как новая идея огорашивает человека, к ней не подготовленного" вы уже, наверно, везде видели, поэтому покажу лучше "Случай с Петраковым".

• думает, - теперь посплю". А спать-то уже