Жажда жизни

- Анри Руссо... Он нигде не учился, ни одного дня, однако пишет картины, сочиняет стихи и музыку, дает уроки игры на скрипке детям рабочих, играет на фортепьяно и обучает рисованию каких—то двух стариков.
– Что же он пишет?
– Главным образом фантастических зверей, среди еще более фантастических джунглей. А джунгли он видел только в ботаническом саду. Это крестьянин и примитив по самой натуре.

Три главных ориентира столицы – Опера в центре, Собор Парижской богоматери на востоке и Триумфальная арка на западе – высились, мерцая в утреннем свете, подобно огромным курганам, выложенным разноцветными каменьями.

- Жорж (Сёра) чувствует цвет, как ни один человек со времен Делакруа.

- Я воспитан в голландских традициях. Того, за что борются импрессионисты, у меня и в мыслях не бывало. А теперь вот я с удивлением вижу, как все мои прежние представления рушатся.

Картина (Жорж Сёра) была написана в самых светлых тонах – даже Мане и Дега, даже сам Гоген не отважились бы на такой свет и такие яркие краски. Она уводила зрителя в царство почти немыслимой, отвлеченной гармонии. Если это и была жизнь, то жизнь особая, неземная. Воздух мерцал и светился, но в нем не ощущалось ни единого дуновения. Это был как бы натюрморт живой, трепетной природы, из которой начисто изгнано всякое движение.

– Ты не покажешь свою работу Винсенту, Жорж? – спросил Гоген. – Он ведь из тех краев, где пишут только коров да овец. О существовании нового искусства он узнал всего неделю назад.

– Жорж Сёра. Он – тоже примитив. (...). Его полотна не хочет выставлять ни один торговец картинами. А между тем он великий художник.

- Читали вы новеллу этого юноши Мопассана, которая была напечатана в прошлом месяце? Мопассан – протеже Золя.

Тео был человеком застенчивым, мягким и деликатным во всех своих поступках. Ему во всем была свойственна изысканная разборчивость – в одежде, в манерах, в обстановке квартиры и служебного кабинета. Природа наделила его лишь малой долей той сокрушающей жизненной силы и энергии, какой обладал Винсент.

Говорят, что в Гааге вас тоже считали сумасшедшим.
– Да, это правда.
– Пусть думают, что хотят. Когда-нибудь мои полотна будут висеть в Люксембургском музее.
– А мои в Лувре! – подхватил Винсент.
Они взглянули друг другу в глаза и вдруг громко, от всего сердца расхохотались.
– А ведь они правы, Анри, – сказал Винсент. – Мы в есть сумасшедшие!
– Так не пойти ли нам выпить по стаканчику? – предложил Руссо.

– Ты не изображаешь чувства, потому что тебе это не под силу. Ты пишешь одними глазами, – вот в чем твоя беда.
– Помилуй, а чем же пишут другие?
– Да всем, чем только можно! – Гоген быстро оглядел собравшихся. – Лотрек пишет селезенкой. Винсент – сердцем. Съра пишет мозгом, и это почти так же плохо, как и писать одними глазами, Сезанн. А Руссо пишет воображением.

У каждого есть нечто свое, свой неповторимый характер. И если человек считается с этом, то, что бы он ни делал, в конце концов все бывает хорошо.

Точнее говоря, я должен суметь применить прочитанное на практике. Ну а практика - дело особое, её вместе с книгами не купишь. Иначе эти книги шли бы нарасхват.

Можна либо рисовать, либо говорить о живописи - но не то и другое

Искусство - это битва: в которую нужно вкласть душу

"Чтобы достойно жить в этом мире, - прочитал он, - нужно жертвовать собой. Человек приходит в мир не только для того, чтобы быть счастливым, не только для того, чтобы быть честным; он приходит в мир, чтобы творить добро для всего человечества, достичь благородства и возвыситься над обыденностью, среди которой проходит жизнь чуть ли не каждой особы"

Мальчик мечтал стать художником, но в конце концов с отчаяния повесился.

От такой жизни впору умереть, и все-таки ты живёшь!

— Чем больше вы страдаете, тем больше вам надо благодарить судьбу. Только в горниле страданий и рождаются подлинные живописцы. Запомните, Ван Гог, пустой желудок лучше полного, а страдающая душа лучше счастливой!
— Вы несете вздор, Вейсенбрух, и сами это знаете.
— Тому, кто не был несчастным, не о чем писать, Ван Гог. Счастье - это удел коров и коммерсантов. Художник рождается в муках: если ты голоден, унижен, несчастен — благодари Бога! Значит, он тебя не оставил!