
Мишель Фуко, каким я его себе представляю
Морис Бланшо
3,4
(18)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Ну и стиль. Для меня это было полной абракадаброй. О самых простых вещах говорится таким туманным слогом, с такой головокружительной претенциозностью и манерностью, что кажется, еще немного - и тебя стошнит. Если убрать туман из потока слов - становится ясно, что автору мало что есть сказать, он просто заковыристо излагает тривиальные истины.
Вот например:
"Забвение: не присутствие, не отсутствие. Принимать забвение, как согласие с тем, что сокровенно. Забвение в каждом забывающемся событии является событием забвения. Забыть слово - это столкнуться с возможностью, что всякая речь забыта, придерживаться всякой речи как забытой, а забытья как речи. Забвение будоражит язык в его совокупности, собирая его вокруг забытого слова" и т.д.

Морис Бланшо
3,4
(18)

Сам Фуко неоднократно замечал, что только рецензии Бланшо и Ролана Барта (в тот период — близкого друга Фуко) представляются ему адекватными; в принципе же, весьма положительно отозвались в прессе о его книге также Мишель Серр и Фернан Бродель.

И слова Бланшо: «Мысль о дружбе: полагаю, что об окончании дружбы (даже если она еще длится) узнаёшь по разладу, который феноменолог назовет экзистенциальным, по драме, по неудачному поступку. Но можно ли понять, когда дружба начинается? Не бывает внезапной дружбы с первого взгляда, скорее мало-помалу, неспешной работой времени. Оказывается, что были друзьями и не знали об этом».

Хорошо известно огромное, совершенно особое значение, которое играла в жизни Бланшо дружба: стойкая, со студенческой скамьи, с Левинасом (по признанию Бланшо, единственным человеком, с которым он за всю свою жизнь перешел на «ты»), неожиданно пылкая — с Батаем, частично идеологизированная — с Дионисом Масколо, Робером Антельмом и Маргерит Дюрас — его соратниками конца 50-х годов по прокоммунистически-интеллигентской «группе улицы Сен-Бенуа»; на протяжении долгих лет она остается единственной просвечивающей сквозь толщу письма нитью, вокруг которой со бираются скупые факты биографии Бланшо.


















Другие издания
