Лялин дом

«Я подглядела, мой хранитель,
как ты присматривал за мной…»
(с) «Медея и её дети»

Людмила Улицкая родилась в 1943 году, в Давлеканово (Башкортостан). Свой творческий путь начала в еврейском музыкальном театре, создавая пьесы, очерки, и занимаясь художественным переводом.
Роман «Медея и её дети» автор написала в 1996 году, в этом же году опубликовала его в журнале «Новый мир». Книга была хорошо встречена как в России, так и за рубежом. А в 1997 году роман был номинирован на премию «Русский Букер».
Жанром произведения можно смело назвать «семейный роман», так как сюжет строиться на протяжении всего XX века, и охватывает не одно поколение обширного еврейского семейства Синопли. В частности, на протяжении всей жизни главной героини Медеи Мендес, урождённой Синопли. «Когда-то поколения считались по тридцатилетиям, теперь, я думаю, каждые десять лет они меняются».
Медея – это благочестивая женщина, свято верующая в Бога, но без фанатизма, почитающая своего мужа Самуила и крепко любящая всю свою многочисленную родню. «Она никогда не выносила суждений, но чрезвычайно ценила тех, кто, как её мать, бабушка, подруга Елена, совершали и незначительные, и самые важные поступки тем единственным способом, который был возможен для Медеи, - серьёзно и окончательно».
В сюжете Медея предстаёт перед нами свидетелем многочисленных семейных историй, многие из которых происходят на её глазах. Об остальных она догадывается сама: просто прислушиваясь к шорохам ночного дома, анализируя эмоции членов своей семьи, сопоставляя факты их биографии и делая соответствующие выводы. Однако Медея испытывает сострадание к участникам действ, ибо в силу своего возраста, житейской мудрости и ума, она прекрасно осознает, чем окончится то или иное приключения её горячо любимых «детей». Но она никогда не даёт повода думать, что знает о тех или иных событиях, и не даёт советов, особенно, если её не спрашивали. Медея Георгиевна «…подвижна, легка на ноги, ценит приятные мелочи и не терпит вмешательства в свою внутреннюю жизнь». Того же правила она придерживается и в отношении других людей, - уважает чужие границы.
Книга произвела на меня сильное впечатление, и, в первую очередь, языком романа. Такого поэтичного слога, умения рассказывать о неприятных, безобразных, обыденных вещах так лирично, воздушно, я не могу припомнить ни в одном произведении. На ум приходит сравнение с рекой - с прозрачной, прохладной водой, в которую окунаешься, и даёшь отдых своему разгорячённому, уставшему телу. «Прими и то, что свыше меры, как благодать на благодать, как дождь, как снег, как тайну веры, как всё, с чем нам не совладать…».
Во-вторых, меня поразила конструкция романа. Содержание построено так, что одна глава рассказывает историю одного персонажа в настоящем времени (лето 1976 года), а в последующей главе раскрывается прошлое героя, его история. Такое хитрое повествование помогает проникнуться героем, его переживаниями, вникнуть в мотивы его поступков, «прикипеть» к персонажу, и в последующем не терять его из виду, следить за его судьбой в других главах.
Роман Людмилы Улицкой «Медея и её дети» подтверждение того, что современные российские авторы более чем недооценены читателями-соотечественниками. Русская литература живёт, и продолжает дарить нам протрясающих авторов, которых по истечении N-ого количества времени назовут классиками отечественной прозы XX – XXI веков.

«Я исповедую другую веру,
что мне важно выражение лица,
внутреннее движение,
поворот слова, поворот сердца»
(с) «Медея и её дети»

Если меня спрашивают, какие книги я люблю читать, почти не задумываясь, отвечаю: о жизни. Такие, как «Медея и её дети».
Я люблю семейные саги, написанные богатым красочным языком, когда автор неспешно раскрывает жизнь, судьбы, характеры и души героев, ещё и на фоне моего любимого и такого родного Крыма.
Медея Синопли - последняя чистокровная гречанка на берегах Тавриды, бездетная вдова еврея-дантиста. Медея - точка опоры для многочисленных племянников, внуков и правнуков. Семья её настолько многонациональная, настолько разная, что им просто необходима Медея - точка их единения. Медея- их точка спокойствия и отдыха, точка всемирного равновесия. Её долгая жизнь, «которая сама по себе стремительно и бурно менялась — революции, смена правительств, красные, белые, немцы, румыны, одних выселяли, других, пришлых, безродных, вселяли, — придала в конце концов Медее прочность дерева, вплетшего корни в каменистую почву, под неизменным солнцем, совершающим свое ежедневное и ежегодное движение, да под неизменным ветром с его сезонными запахами то высыхающих на берегу водорослей, то вянущих под солнцем фруктов, то горькой полыни».
Медея - основа семьи, но не основа сюжета романа. Все герои здесь не менее яркие и характерные: Сандрочка, Ника, Маша и Бутонов, Георгиу и Нора, Самуил Мендес, генеральша...
И становится немного жаль, что книга так быстро закончилась. Но жизнь ведь продолжается.

Сейчас мне хочется помолиться, как это делала Медея

Спасибо, что мне в руки попадаются такие превосходные книги. Книги, которые не спешат в своем повествовании, а рассказывают истории плавно, заставляя насладиться каждым мгновением. Читая, я так же уловила легкую ностальгию о прежних временах и людях. Поколения сменялись поколениями, такими разными и похожими одновременно. Нет, наверное, уже того дома, где собирались Синопли, но горы, столовые горы, будут хранить память о нескольких поколениях этой огромной семьи.

Узор с оттенком ржавчины.

Просто о большом. Незамысловато о великом. О любви, милосердии, доме, семье. Искренность и вера в каждой строчке. Атмосфера жизни героев соткана так умело, что ощущаешь своё присутствие там, в Крыму, в доме Медеи, куда из года в год слетаются её родственники, потомки. Книга интересна не событиями, книга интересна характерами. Характером самой Медеи, характерами её многочисленных племянников и племянниц. Каждый и каждая из них – это я, это мы, это наша жизнь. А ведь в ней, в нашей жизни, много всякого – и красивого, и некрасивого.

Удивительно, что в такой маленькой книге уместилась вполне себе замечательная история, чудесная семейная сага.
В центре действия - усадьба в Крыму, где живет строгая гречанка Медея Мендес, урожденная Синопли - старшая из оставшихся детей Георгия Синопли - чистопородного грека.
Мудрая, рассудительна, спокойная Медея давно стала частью пейзажа этих мест, как и многочисленные племянники и внучатые племянники, приезжающие к ней под крыло каждую весну и лето. А бездетная, рано овдовевшая Медея всегда принимает их в свое гнездо, испытывая к ним живой интерес, и год за годом наблюдает, как складывается жизнь ее "детей".
Живые портреты, выписанные Улицкой, не оставляют равнодушными: здесь не найти "серых мышек", все герои по-своему интересны, харизматичны, притягательны или отталкивающи. Все они потрясающе разные, хоть и из одной семьи, но в каждом непременно течет жизнь, жажда жизни, жажда знаний, жажда любви... И Медея над ними - все видящая, все знающая и понимающая - знает, а иногда и вершит судьбу каждого из них.

Это первая книга Улицкой, которую я взяла в руки. И, если бы мне не сказали, что это Улицкая, я была бы уверена, что читаю Дину Рубину — тот же стиль и даже похожий сюжет: есть талантливый артист цирка и описание самих цирковых подмостков (как в "Почерке Леонардо"), есть много героев и родственных связей, как в других книгах. И, конечно, очень характерные евреи.
Что касается "технической стороны": в начале повествования не очень понятно, почему на дворе то 1982, то 1970 год (и, простите, где вы это видели, чтобы тринадцатилетняя девочка в 1970 году что-то себе, ээ, брила?). Ну да ладно.

По существу — книга понравилась, очень. Это одна из тех немногих книг, по которым я "скучала": каждая минута, когда я была вынуждена от неё оторваться, была для меня тягостна, мучительна.
Произведение очень трогательное, несколько раз на глаза наворачивались слёзы. Особо трогательны, и это неудивительно, моменты, связанные с Медеей: её дружба с Еленой, её забота о младших, их отношения с мужем Самуилом. Кажется, она единственный человек в повествовании, чьи ценности — это действительно Ценности. И только тут можно понять значение этого: например, не раз упоминается, что Медея пьёт, при этом никогда это не выглядит выходящим за пределы её чистейшего и высокодуховного образа. То, как она ухаживала за мужем в последний год жизни, хранила секреты молодёжи, не лезла в чужие дела, была верной женой — всё это действительно создаёт её образ, и никакие "разумные отношения" типа отношений Маши с Аликом, где верность не ценится, люди друг другу изменяют и могут откровенно об этом поговорить, не могут потягаться с духовной и душевной чистотой Медеи, а, напротив, только выглядят ещё более уродливо.
Трогательны и вещи, не имеющие отношения с героям, просто исторические события: похороны моряков, отношения татар к своим садам, и обидно за то, как всё это приходит в разруху, как за своё, родное.

Есть и вещи очень реалистичные, но встречающиеся редко, поэтому не каждый может узнать в них кого-то из своих знакомых. Например, к таковым относятся "отношения" Медеи с её покойным мужем: спустя годы его образ у неё в памяти приобретает всё более благородные черты, и любовь её к нему становится выше и чище, лишённая бытовых мелочей и обид.
Что касается лично меня, то я, как стоматолог, обитающая на основной базе возле проезда Соломенной Сторожки и добирающаяся дотуда от Тимирязевской, была рада сначала встретить в книге дантиста Самуила, потом "зимнюю дачу рядом с Тимирязевским парком, возле Соломенной Сторожки", ну и в довершение анатомию на первом курсе медвуза Бутонова.

Вот и добралась я до Бутонова. Это герой, о котором хочется сказать больше всего. Возможно, это только моё видение, а возможно, что неслучайно то, что именно он и Маша — два персонажа, которые описываются наиболее ярко, полно. Бутонов и Маша — два абсолютно противоположных человека, и оттого больнее, что таких случаев в жизни немало. Это даже напомнило мне один советский фильм, где девочка с тонкой душевной организацией любит мальчика-двоечника, безнадёжного и асоциального, и в конце из-за него падает из окна.
Бутонов и Маша описаны настолько характерно, настолько точно, что и сам сюжет не кажется скучным от того, что он до боли знаком.
Вся жизнь Маши пронизана трагедией. Во всём таится отголосок детского психического расстройства, как будто сразу понятно: ничего не ушло, просто на время спряталось вглубь души. По своему характеру, образу и судьбе она похожа на одну из девочек-гениев советской эпохи — талантливых маленьких поэтесс или художниц с трагичной судьбой — Ника Турбина etc. Талантливая, яркая, чувствительная, находящаяся на грани.
Бутонов же — примитивный, самовлюблённый вахлак. Отношение к нему складывается как-то сразу и до конца: стоит один раз прочесть его фамилию да описание внешности. И, сколько после этого ни узнаёшь про него, его судьбу, скитания и мытарства, хорошего отношения он уже не заслуживает.
Маша утончённая и возвышенная, Бутонов нехитрый и живущий инстинктами.
Для Маши есть стихи и письма, для Бутонова сигареты и новая машина.
Для Маши существует духовная близость, для Бутонова минимум две-три женщины параллельно.
Маша рассуждает о единении и чувствах, Бутонова беспокоит расстройство пищеварения и вагонка.
И так во всём. И так было бы всегда.
Маша впадает в тяжёлое психическое расстройство (которое, кстати сказать, Улицкая превосходно описывает — она не сбивается с реальности) и погибает, а Бутонов продаётся Чечне и Афганистану...

У меня сложилось двойственное отношение к смерти Маши. С одной стороны (хоть я и говорю о вымышленном персонаже), кажется, что трагедия заложена в самой её судьбе. С другой — это словно бы расплата за отклонение от своего пути, семьи, любви, духовной близости к близости исключительно телесной с человеком недалёким и недостойным. Тут каждый выводы должен делать для себя сам. А мне кажется, что её поведение повлекло за собой проявление затаившейся драмы и выход наружу чёрного, далёкого и забытого. Того, что могло бы и дальше дремать, как потухший вулкан, если бы женщине не стало по-женски скучно оттого, что всё слишком хорошо.

Меня восхищает, как Улицкая собирает множество историй в одну, как отсекает лишнее, подтягивает нужное, передавая то восхищение, ту тягу к большой укорененности, семейственности, которая притягивает и восхищает незримую рассказчицу - и меня тоже. "Медея" мне нравится сочетанием маленького формата с размахом семейной саги; симпатична избыточным, захлебывающимся деталями языком. Мне нравится природа и быт "Медеи", ностальгичность истории и житейская мудрость, рождающая взгляд поверх голов, более масштабный, чем мелкие детальки повседневного бытования.