Повелитель мух. Шпиль

"Якщо лице міняється від того, освітлювати його знизу чи згори, тоді що ж таке лице? Що таке весь світ?"

Вельзеву́л или Веельзевул (от ивр. ‏בעל זבוב‏‎‎‎ — Бааль-Зевув, «повелитель мух», буквально — «повелитель летающих вещей») в христианских представлениях — один из злых духов, подручный дьявола (довольно часто отождествляется с ним наряду с Люцифером).Также имя одного из олицетворений древнего западносемитского божества Баала. В католицизме считается, что небесным противником Вельзевула является святой Франциск.

Здесь, с другой стороны острова, вид открывался совсем другой. Дымный миражный морок не мог выстоять против холода океана, и горизонт взрезал пространство четкой синей чертой.

Надо поговорить насчет этого страха, ведь бояться-то нечего. Я и сам иногда боюсь. Только глупости это! Выдумки. Давайте разберемся насчет этого страха, и тогда он не будет нам мешать и можно будет заняться серьезными делами...

— Может быть, — начал он неуверенно, — может быть, зверь этот… есть.
В ответ собрание огласилось яростными криками, и Ральф даже встал от изумления.
— И ты, Саймон?! Ты веришь в него!
— Я не знаю, — сказал Саймон. Сердце у него колотилось так, что он задыхался. — Но только…
Разразилась буря негодования.
— Замолчите все! — закричал Ральф. — Рог у него!
— Я думаю, что зверь… это мы сами.

Ральф начал понимать Хрюшу, он видел, как тот обижен и огорчён. Он колебался, извиняться ли ему перед Хрюшей или обидеть ещё.

Мы делали все так, как сделали бы взрослые… почему же у нас ничего не выходит?

— Да смешно и думать, что Зверя можно затравить и убить! — воскликнула голова. Лес и все вокруг, такое тусклое и неразличимое, огласилось вдруг омерзительным хохотом. — Ты же это знал, разве нет? Я часть тебя. Часть каждого из вас. Из-за меня у вас ничего не выходит, да? И поэтому у вас все так, как есть.

...каждый боролся с собственной памятью.

– Предположим, я протрублю в рог, а они не придут. Тогда – все. Мы не сможем поддерживать костер. Станем как звери. И нас никогда не спасут.
Ральф

Собрания. Очень уж мы их любим. Каждый день. Хоть по два раза в день. Все болтаем.

Взрослых здесь нет... Мы все должны решать сами.

Он грелся в лучах вновь завоеванной славы. Выяснилось, что охота, в конце концов, даже очень приятное дело.

Но в Ральфе, в том, как он сидел, было какое-то спокойствие, отличавшее его от остальных; притягивала и его внешность, и его стать, но сильнее всего и притом самым непостижимым образом на них действовала раковина. Тот, кто трубил в неё, кто сидел и ждал их на платформе с такой восхитительной вещью, не мог быть как все.

– Я его боюсь, – шептал Хрюша. – И поэтому я его знаю как облупленного.

Я здесь, но здесь - это значит всюду и нигде.

Есть родство меж людьми, которые хоть раз сидели подле угасающего огня и мерили по нему свою жизнь.