Нигде в Африке

— Вот здорово, — обрадовалась Регина. — У нас дыры в крыше. Такого я еще никогда не видела.

Регина почувствовала в груди острую боль, которая всегда появлялась перед большим горем, но вовремя вспомнила, что сказала мама: в новой жизни ей запрещено плакать.

Мужчина не может быть там, где его не понимают.

- Иногда у меня такое чувство, что Овуор - мой единственный друг в этом проклятом городе, - сказал Вальтер по пути в больницу.

• Одного друга хватит на всю жизнь.

Хорошо, когда ты беженец, а не германский мужчина. Не нужно больше стыдиться своих слез.

...он завидует жирафам, никогда не виданным им до Нгонга, потому что они не могли существовать иначе как с высоко поднятой головой.

Наша жизнь теперь — одно большое прощание.

Вечное африканское солнце заставляет говорить и сердце, и уста.

Он попробовал схватить умершее время,но оно сыпалось у него между пальцев,как тонко помолотая кукурузная мука.

каждый барабан объявлял пустыми её опасения,что она-всего только путешественник без цели,который лишь недолго может питаться взятым взаймы счастьем,и подтверждал,что на самом деле Регина-навсегда вернувшийся домой Одиссей.

...чувства так обострились,что у каждого её вдоха появилась своя мелодия.

Он знал,что его размышления скоро превратятся в тех призраков,от которых не убежишь и не заслонишься.

-Я это уже часто говорил. Только ты не слышала.Я не всегда говорю ртом.
-Знаю. Ты разговариваешь глазами.

каждая такса до эмиграции была сенбернаром

В первый же стакан бренди закапали слезы печали

крепко обнявшись,они терпеливо ждали,когда из счастья свидания получится радость

Он все еще был как ребенок,в котором нет достаточно покоя,чтобы просто сидеть и пропускать день сквозь пальцы,как сухую землю,пока голова не упадет на грудь и не придет сон

Кто первым уходит в сафари, у того сухие глаза.

... там есть человек, который помнит, каким я был тогда. И который хочет помочь нам. Дай нам время, госпожа докторша, привыкнуть к тому, что все изменилось. Не слушай, что тебе говорят здесь. Мы упали ниже, чем они, но мы и чаще, чем они, начинали новую жизнь. И мы справимся. Наш сын уже не узнает, что такое быть аутсайдером.

... боюсь воодушевлять вас на новую жизнь в Германии. Немцы утратили не только большую часть своей страны и свои города. Они потеряли и свою душу, и совесть. В стране полно людей, которые ничего не видели и ничего не знали и „всегда были против“. А тех нескольких евреев, которые еще остались, сбежав из ада, снова поливают грязью. Они получают в дополнение к скудной продуктовой карточке иждивенца добавку для рабочих. И этого достаточно, чтобы преступники снова преследовали свои жертвы.