Винни-Пух и все-все-все

“But it isn't easy,' said Pooh. 'Because Poetry and Hums aren't things which you get, they're things which get you. And all you can do is to go where they can find you.”

Пух посмотрел на свои передние лапки. Он знал, что одна из них была правая, знал он, кроме того, что если он решит, какая из них правая, то остальная будет левая. Но он никак не мог вспомнить, с чего надо начать.

Случилось однажды так, что Винни-Пух о чем-то думал.

Кролик с важным видом подошел поближе, кивнул Пятачку и сказал: «Привет, Иа», тоном, ясно говорившим, что спустя не более двух минут он скажет: «Всего хорошего».

В такое утро непременно надо было забежать на минутку к Пуху и сказать: «Ну что ж, отлично, тогда я передам Пятачку», а затем к Пятачку и сообщить: «Пух считает… Но лучше я сначала загляну к Сове». Начинался такой, как бы вам сказать, командирский день, когда все говорят: «Да, Кролик», «Хорошо, Кролик», «Будет исполнено, Кролик» и вообще ожидают дальнейших распоряжений.

Все предвещало, что у Кролика опять будет очень занятой день. Едва успев открыть глаза, Кролик почувствовал, что сегодня все от него зависит и все на него рассчитывают. Это был как раз такой день, когда надо было, скажем, написать письмо (подпись — Кролик), день, когда следовало все проверить, все выяснить, все разъяснить и, наконец, самое главное — что-то организовать.

— Здравствуй, Иа! — сказал Пух. — Вот это — Тигра.
— Кто, вот это? — спросил Иа.
— Вот это, — в один голос объяснили Пух и Пятачок, а Тигра улыбнулся во весь рот и ничего не сказал.
Иа обошел вокруг Тигры два раза: сначала с одной стороны, потом с другой.
— Как, вы сказали, это называется? — спросил он, закончив осмотр.
— Тигра.
— Угу, — сказал Иа.
— Он только что пришел, — объяснил Пятачок.
— Угу, — повторил Иа.
Он некоторое время размышлял, а потом сказал:
— А когда он уходит?

За Слонопотамов ручаться нельзя.

Старый серый ослик Иа-Иа стоял один-одинёшенек в заросшем чертополохом уголке Леса, широко расставив передние ноги и свесив голову набок, и думал о Серьёзных Вещах. Иногда он грустно думал: «Почему?», а иногда: «По какой причине?», а иногда он думал даже так: «Какой из этого следует вывод?» И не удивительно, что порой он вообще переставал понимать, о чём же он, собственно, думает.

— Трудно быть храбрым, — сказал он, — когда ты всего лишь Очень Маленькое Существо.

— Отпечатки лап! — Пятачок даже взвизгнул от волнения. — Ой, Пух! Ты думаешь… это… это… страшный Бука?!
— Может быть, — сказал Пух. — Иногда как будто он, а иногда как будто и не он. По следам разве угадаешь?

Then Piglet saw what a Foolish Piglet he had been, and he was so ashamed of himself that he ran off home and went to bed with a headache.

Когда войдём — главное делай вид, будто мы ничего не хотим.

Назавтра погода очень изменилась. Можно сказать, что она превратилась в непогоду. Вместо солнца и тепла — холод и туман.

Старый серый ослик Иа-Иа стоял один-одинешенек в заросшем чертополохом уголке леса, широко расставив передние ноги и свесив голову набок, и думал о Серьезных Вещах. Иногда он грустно думал: «Почему?», а иногда: «По какой причине?», а иногда он думал даже так: «Какой же отсюда следует вывод?» И неудивительно, что порой он вообще переставал понимать, о чем же он, собственно, думал.

— Приятны, что и говорить,

Подарки в День Рождения,

Но другу радость подарить —

Вот это наслаждение!

— Нельзя же чихать и не знать, что ты чихнул.

— Ну и нельзя знать, что кто-то чихнул, когда никто не чихал.

Иногда он грустно думал: "Почему?", а иногда: "По какой причине?", а иногда он думал даже так: "Какой из этого следует вывод?" И неудивительно, что порой он вообще переставал понимать, о чём же он, собственно, думает.