Цитаты из книги White Night

— Голод мне в глотку, — выругался по-английски Мадригал. — Это мне мерещится. Я довольно оскалился. — Пора платить по счетам, жопа, — негромко ответил я ему на том же языке.

Ремесло чародея дает тебе больше возможностей, но сердца твоего не меняет. Мы остаемся людьми.     И все мы безоружны перед болью.

— Хитрожопых никто не любит, Гарри. — Ты шутишь? До тех пор, пока хитрожопые разговаривают с кем-то другим, в них души не чают

Наш мир не идеален. Я делаю все, что могу.

— Простите, — перебила меня Молли. — Мне послышалось, или вы правда сказали «чернокнижница-порнозвезда»?

Нет ничего лучше чудовищного приключения, едва не стоившего тебе жизни, чтобы лучше прочувствовать всю прелесть житейских мелочей вроде чистоты. Ну, и того, что ты жив.

В нашем деле это очень важно: изображать уверенность. Это не дает людям возможности заподозрить вас в чем-либо, а если и не убеждает до конца, заставляет их относиться к вам чуть осторожнее.

— Звучит так, словно у нас имеется план. — Может, нам даже удастся самим поверить в это, — хмыкнул я, — если будем повторять это почаще.

Умному врагу не обязательно быть сильнее тебя, или быть быстрее тебя, или даже просто быть рядом, чтобы представлять собой смертельную угрозу.

Машина остановилась в трех шагах от парка. Странное это место: образ у него какой-то раздвоенный. Парк пытается совместить в себе изысканную работу ландшафтного дизайнера и детскую площадку, и всякий раз, когда я вижу его, у меня складывается впечатление, что побеждают детки. Что ж, я за них рад. В возрасте четырех, или шести, или даже восьми лет думаешь не о эстетике итальянского Возрождения, а о том, где бы лучше поиграть. Я, во всяком случае, в свое время думал именно об этом.

Помнится, раз, обсуждая со мной боевые искусства, Мёрфи сказала, что рано или поздно наступает момент, когда никто уже не может научить тебя ничему новому. И что стоит тебе достичь этого состояния, как единственным способом продолжать совершенствоваться остается передавать свои знания кому-то еще.

— Жизнь, Гарри — это не только выживание. — Верно, — согласился я. — Есть еще работа.

Знание — это абсолютное оружие. Так было всегда, и так будет.

— Доверие — это улица с двусторонним движением.

— У него с детства бзик — нестись всем на помощь. Мне кажется, это даже придает ему этакого дурацкого очарования.

У каждой веры свои ритуалы. Но поскольку участвуют в них живые люди, у каждой веры найдутся свои ублюдки.

Возраст — такая штука, не успеваешь оправиться от одного кризиса, а на подходе уже другой.

Действуя, исходя из допущения, вы рискуете не столько буквой «д», сколько опущением. Не кого-то там, а себя, любимого.

Еще пять минут. Во всей Вселенной не найдется такой силы, что смогла бы заставить сборище людей, взявших себе латинское название, сделать хоть что-нибудь вовремя. Если все они соберутся здесь к четырем, мы уже наверняка будем знать, что во все это вовлечена черная магия.

— Хорошо, – тихо сказала она. Потом сделала глубокий вдох и нервно выдохнула. – Страшно это все.
— И мы все равно это делаем.
— Значит, мы храбрые, да?
— Если у нас получится – да, – хмыкнул я. – А если нет – дураки.