Misery

Но иногда звуки – как и боль – отступали, и оставалась только дымка. Он помнил темноту: дымке предшествовала плотная темнота.

Мужчина делает предложение, женщина затевает бракоразводный процесс.

"Сон – как прилив, он приносит облегчение. А когда пробуждаешься, каступает отлив, скала снова показывается над водой, неотвратимо реальная, она будет здесь вечно, если только Богу не будет угодно смыть ее."

Ожидание весны- это как ожидание рая.

Реальность не бывает причудливее фантазий, что бы люди ни говорили.

Можно надеяться и бороться, но в конце концов всем распоряжается рок.

Время от времени звуки прекращались. Время от времени прекращался он.

"Если бы она решила защищаться на суде сама, подумал Пол, ее адвокат, наверное, застрелил бы ее, чтобы заставить замолчать."

"Сегодня утром ему, можно считать, повезло: ведь Энни не переломала ему ноги бейсбольной битой, не применила пытку электрошоком или что-нибудь еще в том же духе, чтобы выразить свое неудовольствие началом книги."

Горе подобно скале на берегу океана. Сон. — как прилив, он приносит облегчение.

Если не с кем поговорить во время прогулки, книга необходима.

Ничто на Земле не вечно.

Если книга достаточно долго остаётся в заблокированном состоянии, она начинает умирать, отходить; становятся видны маленькие натяжки и литературные приемы.

"Ошибаешься, Пол. Убить богиню невозможно. Богиня бессмертна. Теперь надо прополоскать."

"И она умна, очень умна.

Похоже, умна, как сам дьявол."

"Я убила ее, потому что она включала радио по ночам.

Я убила ее, потому что она дала коту глупую кличку.

Я убила ее, потому что мне надоело смотреть, как она облизывает своего дружка и как он лезет ей под юбку, как будто надеется найти там горы золота.

Я убила ее, потому что уличила во лжи.

Я убила ее, потому что она уличила меня во лжи.

Детали не имеют значения, верно? Я убила ее, потому что она была гребаным щенком, а этой причины достаточно."

Он умирает дюйм за дюймом, но смерть не так страшна, как он думал прежде. Страшнее было то, что он угасая, становился умственно отсталым.

Печаль, - подумал он, подобна скале на берегу океана. Когда спишь, начинается прилив и приносит облегчение. Сон как прилив накрывает скалу печали. Но когда просыпаешься, вода постепенно спадает и скала вновь становится видимой, инкрустированная ракушками принадлежность неоспоримой реальности, она будет стоять вечно, или по крайней мере до тех пор, пока Бог, и только он не решит стереть ее с лица земли.

"Мне нечего стыдиться. Я никогда ничего не стыжусь. Когда я решаю что-то сделать, мое решение окончательно, и я никогда не возвращаюсь в мыслях к уже сделанному.

Бывала ли я на их похоронах? Конечно, нет. Я считаю, что похороны – слишком мрачное, грустное зрелище. Кроме того, я не верю, что у новорожденных младенцев есть душа.

Нет, я никогда не плакала.

Было ли мне жаль их? Мне кажется, это философский вопрос."